Кому следует бояться человека с ружьём?

С древнейших времен на Руси вооруженные государственные структуры постоянно вносили свой вклад в общественную жизнь. Княжеская власть была прежде всего военной, а потом уже управленческой (особенно заметно это было в Новгороде), цари непрерывно боролись со своевольными военными вождями — князьями да боярами, а в Российской Империи гвардейские полки неоднократно предпринимали попытки смещения или даже убийства Монархов, временами заканчивавшиеся успехом.

При такой предыстории состояние нынешней Российской Армии, да и других, выросших как грибы силовых структур, не может не вызывать удивления. Ещё в 1989 году в Ленинграде пикет как всегда немногочисленных патриотов-националистов стоял под плакатом с лозунгом «Армия, спаси нашу Родину от сионо-большевистской заразы!». С тех пор и Родина усохла, как шагреневая кожа, потеряв не только «колониальные» имперские земли, но и немалую часть несомненной метрополии, и Ленинграду, словно в издёвку, возвращено имперское имя, да и сама Армия, державшая совсем недавно в благоговейном ужасе весь земной шар, оскудела количественно и качественно, перенацелившись на ранее несвойственные ей задачи. При этом сами Вооруженные Силы ни разу не предприняли попытки хоть както изменить текущее положение дел даже в районах дислокации своих частей. Это тем более странно, поскольку нынешнего офицера или контрактника, а тем более нередко попрошайничающего солдата-срочника никак не назовешь «наёмником режима» — материальное положение военных (не всех, но многих) широко известно и выпускнику военного училища при встрече старые знакомые обычно одним из первых задают вопрос «как, ты ещё не уволился?». К примеру, жалование старшего офицера вполне сопоставимо с зарплатой мальчика-на-побегушках или секретарши (нет, не той, которая оказывает шефу интимные услуги или хранит его тайны!) в заурядной московской коммерческой структуре. И это после недавнего повышения оного в два раза! При этом и само жалование может задерживаться на месяцы, если не на года. У многих в памяти мирный «бунт» контрактников, не получивших «боевые» за участие в действиях на территории Чечни, уже после увольнения устроивших пикет здания штаба Северо-Кавказского Военного Округа.

Пожалуй, единственно чем военнослужащие как-то «протестуют», так это усилением небрежности в отношении к службе. Приход на службу и уход с неё когда вздумается, пьянство в служебных помещениях, нецелевое использование служебных помещений и оборудования — эти явления стали массовыми и повсеместными. Впрочем, не везде и не со всеми. Есть много примеров безукоризненного и честного несения службы военнослужащими, рискующими жизнью, здоровьем, свободой и даже членами своих семей (офицеры, как правило, женятся рано-либо на старших курсах училища, либо в первые 2–3 года офицерской службы). Но никогда с 1945 года в советских и российских силовых структурах, не считая отдельных нелепых исключений (мифический «государственный переворот» Жукова или попытка захвата замполитом Саблиным боевого корабля) не происходило скольконибудь организованного вмешательства силовых структур в политическую жизнь страны. Хотя поводы к тому имелись, и немалые.

В 1960-е годы Хрущев провел массовое сокращение Армии. Несомненно, что послевоенный состав Вооруженных Сил был чрезмерен для мирного времени и сокращение назрело. Но как оно было проведено! Людей выкидывали со службы без всякой компенсации, без устройства на приличную работу «на гражданке». Особым шиком кадровой работы было подвести под сокращение офицера, которому до пенсии оставалось несколько месяцев, а то и дней, вынуждая немолодого, оставившего на нелегкой службе здоровье человека начинать жизнь буквально с нуля. И таких были тысячи. Возмущает даже не то, что сокращенные утерлись, и, поплакавшись друг другу на несправедливость за бутылкой горькой, отправились вписываться в гражданскую жизнь. Возмущает безропотное поведение оставшихся, допустивших ТАКОЕ обращение с Армией. Русская Армия 18 века за куда менее гнусное к себе отношение подняла бы на штыки Монарха, что уж говорить о не утратившем до смерти деревенских манер аппаратчике-самодуре!

А тут смолчали… И кто! Боевые офицеры, 15 лет назад в жесточайшей за всю Историю Войне перемоловшие в пыль лучшую в мире армию! «Это те, кто в штыки поднимался как один. Те, кто брал Берлин!»

В течение всей своей истории Советский Союз вёл непрерывные войны практически на всех континентах и во всех широтах. Дело было не в пропаганде неких «коммунистических идей» , на которые в самом СССР ещё при Сталине смотрели как на не более чем некий обязательный унылый ритуал. Россия, входя в число Сверхдержав, была обязана находить себе во всём мире союзников, подрывать позиции конкурентов, бороться за источники сырья и рынки сбыта своей промышленной продукции. Не всегда эта борьба была бескровной, порой вызываемые ею локальные конфликты даже ставили Землю на грань мировой ядерной войны. Впрочем, основные противники были ничуть не лучше, а как правило гораздо хуже — более беспринципными, жестокими и алчными. И на Земле непрерывно лилась кровь. Войны следовали одна за одной: Корея, Вьетнам, Кампучия, Эфиопия, Ангола, Куба, Никарагуа, Египет, Чехословакия, Венгрия, Афганистан…. И во всех этих войнах участвовали отважные русские мужики — летчики, зенитчики, связисты, моряки, пограничники, спецназовцы, медики, мотострелки, шпионы…

Они честно, нередко героически, свершали нелегкий ратный труд во имя своей Империи и данной ими единожды Присяги. Теряли друзей, здоровье и жизни. В мирное официально время. А в награду тайком получали ордена, жалкую пенсию и… давали подписку о вечном неразглашении. А молодежь играла в индейцев и мечтала посмотреть «Рэмбо-2», не подозревая о том, что инвалид дядя Вася, сосед по лестничной площадке, был и дрался там, куда никакой Рэмбо не полезет ни за какие коврижки. Противники же осыпали своих героев локальных войн славой и деньгами, раздували о них легенды, писали книги и снимали фильмы, после просмотра которых и русские мальчишки начинали любить своих врагов. Особенно нестерпимой эта ситуация стала во время войны в Афганистане. Тысячи русских воинов возвращались на Родину в цинковых гробах, а их родственникам власти зачастую запрещали надгробные эпитафии «Погиб при исполнении служебных обязанностей». С началом пресловутой перестройки Армия, МВД и КГБ подверглись дикому шельмованию в СМИ, инициированному горбачевской партийной верхушкой. На силовые структуры списывали все грехи политического руководства, раздувая их до гротеска и выдумывая несуществующие преступления. На этом фоне практически по всем «национальным республикам» СССР начались фактически по указанию высших лиц номенклатуры КПСС сепаратистские выступления и этнические конфликты, сопровождавшиеся жестокими кровопролитиями. На их подавление направляли военнослужащих силовых структур, которых СМИ тут же обвиняли в палаческом подавлении свободолюбивых армян, азербайджанцев, грузин, латышей, узбеков, тувинцев и т.д. только за то, что они хотели «регионального хозрасчета», «признания героями борцов за свободу» типа Бандеры, «свободного отправления религиозных культов» и т.п. (нужное подчеркнуть). Доходило до маразма. В апреле 1989 года в Тбилиси толпа с лозунгами откровенно антигосударственного содержания была вытеснена безоружными (!) воинскими частями с центральной площади города. В самой толпе находилось немало боевиков грузинских незаконных формирований, вооруженных холодным и зачастую огнестрельным оружием. Боевики оказывали ожесточенное сопротивление. После этого события центральные органы пропаганды выдали миф о применении войсками отравляющих газов и «саперных " лопаток. В 1990 году в Андижане пятеро русских солдат были заживо сожжены толпой после малозначительного уличного конфликта. Зимой 1991 года при штурме вильнюсского телецентра, ведущего передачи сепаратистского толка, погиб от пули литовского бандита офицер «Альфы». Центральные органы власти отказались признать факт гибели военнослужащего и отданного бойцам приказа. В то же время литовские сепаратисты свозили к телекамерам трупы из моргов, объявляя их задавленными танками. Эта ложь транслировалась на всю страну. Подобные примеры можно приводить без конца, ограничусь ещё одним, вроде бы благостным.

В 1990 или 1991 году (до ГКЧП) в газетах промелькнуло сообщение о крупной драке отдыхающих с местной молодежью в санатории министерства обороны, расположенном на черноморском побережье Грузии. Основную массу отдыхающих санатория составляли офицеры и прапорщики ВоздушноДесантных Войск и их семьи. Естественно, вторгшиеся на территорию здравницы горячие джигиты получили жестокий отпор и обеспечили ударную работу травматологическим отделениям местных больниц. Всё вроде как замечательно, но вывод напрашивается безрадостный: грузинские донжуаны (кто хоть раз в жизни был свидетелем очень специфических ухаживаний кавказских казанов за русскими женщинами, тот этого зрелища вовек не забудет) массово забредали в поисках легкого амура даже в санаторий ВДВ. А реакция, видимо, последовала, когда их наглость перешла все пределы… Горбачевское окружение вело откровенно предательскую антигосударственную политику: всячески поощрялись те же сепаратисты, отдавались спорные территории, подписывались один за другим неравноправные договоры о разоружении, вредительскими реформами разрушалась экономика, ликвидировались геополитические союзники. В такой ситуации военный переворот, который избавил бы страну от коммуно-либеральной заразы, рассматривался большинством думающих людей как единственный выход.

Когда 19 августа на улицах Москвы раздался рёв танковых двигателей и унылая стареющая красавица Инна Ермилова зачитала обращение ГКЧП, многие не скрывали радости. Увы, подавляющее большинство военнослужащих отнеслось к попытке престарелых интриганов спасти страну с пугающим равнодушием. Конечно, был предусмотрительно отправленный гэкачепистами в Киев генерал Варенников, бомбивший своих сотоварищей телеграммами о необходимости силового решения проблемы Белого Дома на набережной. Были бойцы спецназа, сидевшие в подземных коммуникациях и с нетерпением ждавшие приказа на штурм. Был безвестный лейтенант-десантник, пообещавший повесить пришедшего агитировать за демократию депутата на одном из деревьев в Останкинском парке. Но всё это капля в море. И генералитет, и офицерство хотели только одного — с минимальными потерями уйти в сторону от решения жизненноважных проблем страны, ради которой не щадить своей крови и самой жизни все они когда-то торжественно клялись. Не только не нашлось ни одного решительного военачальника, который взял бы на себя ответственность и, не дожидаясь горе-путчистов, жестко пресёк бы сопротивления. Имели место факты откровенного невыполнения полученных приказов и даже перехода военнослужащих на сторону мятежников. В итоге случилось то, что случилось…

Поведение военнослужащих в этом конфликте удивляет не только отсутствием патриотизма у офицерского состава. За время правления Горбачёва и Ельцина благодаря умело организованной пропаганде уважение в обществе к офицерству упало настолько, что из-за угроз физической расправы во многих гарнизонах военнослужащие выходили в город только в гражданской одежде. А экономическая политика демократов, вызвавшая стремительную девальвацию рубля и появление многочисленных нуворишей, превратила некогда высокое офицерское жалование в пособие по безработице. То есть среднему офицеру имело смысл рваться в бой не только за страну, которой он присягал, но и за себя, любимого…

Дальше, как все помнят, был развал Союза. Против этого действительно страшного злодейства выступила только небольшая кучка красных, в основном стариков-ветеранов. Армия и здесь молчала и не пыталась чтолибо предпринять. Затем прошло Всеармейское Офицерское совещание, где болтливый политотдельский генерал сладкими речами усыпил офицеров, попытавшихся было робко протестовать. И понеслось…

Вскоре бывшая Армия была окончательно поделена между «странами СНГ». Занятно, что некоторые вчерашние герои без особых колебаний пошли служить удельным ханам и каганам. Легендарный командир легендарной «Альфы» Карпухин оказался в суверенном Казахстане, а Герой Советского Союза Ярослав Горошко провёл чистку вверенного ему суверенной Украиной подразделения спецназначения. Офицерам на собеседовании задавался единственный вопрос: «с москалями воевать будешь?». Ответивших отрицательно увольняли немедленно…

В бывшей Армии бывшей Великой Державы царила атмосфера полного развала. Закрывались оставленные без финансирования перспективные разработки. Сокращались или разоружались наиболее боеспособные части и соединения. Войска покидали места дислокации, оставляя полные оружия склады откровенным бандитам. Наконец, жалование офицеров в связи с постоянными скачками цен недалеко ушло от прожиточного минимума. Зато среди генералитета пышно расцвело взяточничество и воровство. Особенно печальная ситуация сложилась в Приднестровье, где руководимая генералом Неткачёвым мощная пока ещё 14-я Армия старательно соблюдала «нейтралитет», несмотря на то, что в соответствии с принятой ими Присягой офицеры обязаны были выступить с оружием в руках на защиту Приднестровской Республики — последнего осколка СССР, даже не получив приказа вышестоящего командования. Впрочем, на случай откровенно предательского поведения этого самого командования уставами и законами тоже предусмотрены варианты… Конечно, не всё было столь черно и гадко. Страна опять съехала в полосу войн, на сей раз уже на своей (или бывшей своей) территории. И опять безвестные русские мужики уходили в рейд, отбивали атаки наседающего противника или ловили в каллиматор силуэт вражеского (а вчера ещё своего!) летательного аппарата. Во многие горячие точки поехали поддержать единокровников или единоверцев добровольцы. Но вот что странно! Среди этих людей было крайне мало вчерашних офицеров, в таком количестве ушедших из обедневшей Армии. Многие из этих романтиков, патриотов, жуликов, искателей приключений, беглецов и псов войны не служили даже срочную! А масса военных профессионалов в это время искала себя в новой жизни, занимая в ней самые разные уровни — от охранника борделя до директора банка.

К лету 1993-го в Армии слышался глухой ропот… Ельцин готовился разогнать ставший неугодным парламент (на что не имел права по Конституции!), и некоторые военачальники среднего звена на патриотических сборищах или в своём кругу за водочкой грозились походной колонной дойти до Москвы и померять, что прочнее — задок у правительственного мерса или гусеницы Т-80. Случай вскоре представился.

21 сентября 1993 года в 20–00 по московскому времени в своём телеобращении Ельцин зачитал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе», коим Верховный Совет России объявлялся распущенным. В соответствии с Основным Законом страны — Конституцией Российской Федерации он немедленно терял все свои должностные полномочия Президента РФ и должен был предстать перед судом по обвинению в государственной измене. Президентская власть по Закону переходила вице-президенту РФ. Все должностные лица страны, в том числе и все военнослужащие, обязаны были всячески содействовать такому развитию событий. Однако в действительности всё получилось иначе. Высшее руководство силовых структур поспешило признать полномочия низложенного главы государства, а офицеры на местах (в том числе и те, что грозились выдвинуть свои части в Москву походной колонной) предпочли сделать вид, будто ничего не произошло. Отдельные исключения только подтвердили правило. Потом было двухнедельное противостояние с избиениями требовавших соблюдения Закона москвичей, бойня в Останкино, а 4 октября Белый Дом на набережной был взят штурмом. Пролились реки крови. Точное число убитых штурмующими защитников Конституции до сих пор не обнародовано, однако ясно, что их в несколько раз больше, чем было заявлено официально (147 человек). Надо отметить, что действительно активную роль в избиениях и убийствах законопослушных граждан сыграли подразделения МВД (прежде всего спецназ ВВ, ОМОНы и московская милиция) и президентские структуры (ГУО и СБП). Армия, МБ и погранвойска всячески избегали участия в перевороте и вели себя пассивно, за исключением отдельных негодяев. В частности, генералу от политорганов Волкогонову с трудом удалось наскрести во всей Кантемировской дивизии 6 сводных наёмных офицерских танковых экипажей за весьма немалые в сравнении с годовым жалованием деньги. Причём половина танкистов-наёмников в последний момент отказалась участвовать в массовом убийстве и огонь вели только 3 танка. Впрочем, хватило и их…

В этой истории снова удивила отстранённость офицерского состава от происходящего. Если в 1991 году, в связи с чехардой законов, правомочность действий ГКЧП была весьма сомнительна, то в 1993 почвы для сомнений не было вовсе. Тем не менее, практически 100% офицерского состава страны пренебрегли Присягой и гражданскими обязанностями.

Дальше продолжился развал, наиболее подготовленные и оснащенные войска были выведены под пение пьяным Ельциным «Калинки» из подаренных объединенной Германии казарм в чистую степь под Волгоградом, офицерское жалование не только сравнялось с прожиточным минимумом, но и стало выплачиваться с доходящими до года задержками…

И вот Чечня… То ли что-то не поделив с созданным им же режимом генерала Дудаева, то ли решив устроить «маленькую победоносную войну» , Ельцин в декабре 1994 года двинул войска в мятежную бандитскую республику. У многих не было сомнений в исходе этой операции. Жестокий отпор со стороны бандитов, защищающих свои кровные интересы — право прятаться от сыщиков в суверенной Ичкерии, держать русских рабов и безнаказанно производить криминальную продукцию — заставит малочисленну слабо вооруженную и деморализованну Армию побежать из Чечни, бросая техни и вооружение, сдаваясь в плен целыми по разделениями. Однако действительнос оказалась иной. Несмотря на ужас пораж ний, зверства поддержанных российско прессой бандитов и отсутствие минимал ных нормативных актов, определяющих пр менение силы (в Чечне до сих пор не введе ни чрезвычайное, ни военное положение Армия проявила чудеса героизма и слом ла бандитскому режиму хребет, перемол в уличных боях дудаевское войско, впол сравнимое по численности, вооружению обученности с регулярной армией не само маленькой европейской державы. При это проявленный солдатами и офицерами гер изм сравним с тем, который показали наш деды на фронтах Отечественной. Конечн была сдача в плен бандитам элиты спецн за ГРУ, имели место случаи предательства разгильдяйства, но речь не о них. Чечня п казала, что боевой дух Русской Армии до с пор жив. Жив в них, российских офицера Тех самых, что позволяли годами так н собой издеваться, чей протест чаще все выражался в тихом самоубийстве. Патриот воспряли духом. «Вот ужо вернутся наш парни из Чечни и не будут терпеть весь эт бардак. А мы им подмогнём». Демократы н чали проявлять признаки паники, подним вой о «чеченском синдроме» и «необход мости реабилитации» ветеранов. Но… нич го не изменилось. Вернувшись после позо Хасавюрта в места постоянной дислокаци (а иногда и в чистое поле), Армия продолж ла своё безрадостное и безропотное сущ ствование. В одной из газет промелькну интервью венесуэльского офицера, выр зившего своё крайнее удивление по пово долготерпения его русских коллег. При это он заметил, что даже командир более-мен укомплектованного танкового батальона состоянии переломить ситуацию в стран заняв круговую оборону в здании, скаже банка в ближайшем райцентре. Для погаш ния долгов по жалованию…

В самом деле, кто будет усмирять такой бат льон? Другие такие же солдаты и офицеры Не будут. А ОМОН на танки и БТРы не пол зет. Но комбат предпочитает застрелитьс Или уволиться со службы и пойти в банд ты. Или пойти в бандиты, не увольняясь… Бросается в глаза ещё один момент. Вое нослужащие крайне мало интересуются п литикой. И это в наше-то время, когда п литика и жизнь столь неразрывно связан Крайне редко в московском метро мож увидеть офицера, читающего оппозицио ное издание. Скорее всего лейтенант буд читать «Московский комсомолец» , а по ковник — жёлтую прессу «посолиднее», чт нибудь типа «Известий».

В этой безрадостной ситуации надежды патриотов на Армию несколько странноваты. Да, в ней много отважных боевых офицеров. Но ни один из них никогда не решится пойти против официальной власти, сколь бы незаконна и преступна она ни была. Да, во многих подразделениях (прежде всего спецназа, и не только армейского) существует особое товарищество, проходящее через всю жизнь воина. Но тому, кто в это товарищество не входит, бесполезно просить о помощи. Да, среди людей Правых взглядов немало ветеранов войн. Но подавляющее число ветеранов и знать не желает ни про какие Правые идеи….

Этот, видимо, не характерный ни для одной армии мира феномен, похоже, родился не при Ельцине, даже не при Хрущёве, а значительно раньше. В смуты 1905 и 1917 годов основная масса военнослужащих Русской Армии показала себя ничуть не лучше. Вспоминаю когда-то прочитанные воспоминания лихого артиллерийского подпоручика 1917-го года, приехавшего после выписки из госпиталя в Москву к родным: он, девятнадцатилетний парень с не самым лучшим самочувствием после ранения, без колебаний кинулся в водоворот московских революционных событий. Оборонял до конца Александровское училище, снова был ранен и остался жив только благодаря сердобольности пожилого красногвардейца, который и вывел истекающего кровью юношу за пределы зоны боевых действий.

Отлежавшись, наш герой по выходе на улицу увидел распоряжение новой власти о всеобщей регистрации офицеров под страхом расстрела. Отправившись к указанной в объявлении точке, он обнаружил такое количество понуро стоящих в очереди своих товарищей, что ему стало не по себе. Этих прошедших фронты Мировой войны бойцов многократно хватило бы не только для удержания Александровского училища, но и для страшной контратаки с последующим разгромом большевистских формирований по всей Москве. Но бойцы предпочли оставаться дома…

Естественно, отважный парень регистрироваться отправился несколько южнее, в нынешнюю Ростовскую область, но это уже другая история.

Главное же то, что подобные русские офицеры в смуту являлись и являются исключением, причём крайне редким.

Почему? Когда они стали такими? Где набрались этой заразы? Разве смогли бы братья Орловы или Денис Давыдов равнодушно взирать, как троцкие и свердловы губят Россию? Допустили бы подобное герои наших классиков Грушницкий и Гринев? Нет, не допустили бы, даже ценой своей жизни. А капитан Миронов с Максимом Максимычем? Не знаю…

Видимо, ответ на мучающий вопрос где-то близко, и лежит он, возможно, между Гриневым и Мироновым. А ещё на этот ответ наталкивает хоть раз увиденный каждым, служившим до 1991 года, лозунг: Народ и Армия едины!

Рискну сделать смелый и неоднозначный вывод: офицерский корпус стал таким аморфно-аполитичным, утеряв свою элитарность, которая до примерно середины XIX века строилась прежде всего на дворянском происхождении абсолютного большинства офицеров и проистекала из элитарности самого дворянского сословия. С дальнейшим же, выражаясь терминами штатных марксистов, развитием производительных сил и производственных отношений, оставшаяся в наследство от феодализма сословная система стремительно приходила в упадок, а офицерские должности в войсках начали занимать наиболее способные представители иных сословий, в том числе и наиболее многочисленного в стране — крестьянства. А Миронов с Максимом Максимовичем в этом процессе были первыми ласточками…

Безусловно, во всех странах из крестьян получались и получаются очень хорошие солдаты: отважные, неприхотливые, верные, находчивые. Но… «вот приедет барин, барин нас рассудит», «моя хата с краю, я ничего не знаю» — список пословиц можно продолжать до бесконечности. Элитарностью здесь и не пахнет. Так вот беда России состоит в том, что по утере офицерской дворянской элитарности она не смогла или не захотела создать офицерскую элитарность как таковую. Другие европейские страны смогли и захотели, а у нашей не вышло. Почему — Бог весть. Но дело, видимо, не только в крестьянском материале — личный состав ужасных и героических Ваффен СС Гитлер и Гиммлер предпочитали комплектовать именно деревенскими парнями. А уж говорить об отсутствии у них, и особенно их офицеров, самоощущения элиты было бы странно. Кстати, братство ветеранов СС существует и поныне…

Попытку преломить этот процесс делал Сталин: во времена его правления состоять на военной службе было более чем почетно. На моих глазах старый полковник укорял лейтенанта, бежавшего после службы домой переодеться для свидания с дамой сердца в цивильное: «А я в твои годы и в театр, и в кино, и в ресторан, и в гости ходил только в форме».

По непроверенным данным, планировалось даже возродить в армии дуэли и офицерские суды чести. Но, как и большинство своих начинаний, процесс возрождения элитного духа в армии он до конца довести так и не успел, и хрущевское сокращение тому ярчайшее свидетельство. Ну, а после смерти вождя все начинания в этой области преследовали скорее обратный эффект.

Сейчас в силовых структурах есть лишь небольшая часть, ощущающая себя элитой — это спецназы, которые таковой являются уже в силу своего происхождения и своих задач безотносительно установок воспитательных органов и ситуации в стране. Как следствие, при большинстве спецподразделений есть очень неформальные братства ветеранов, никогда не оставляющие своих в беде. Но только своих…

При этом, в силу узкокастового подхода, к ситуации в стране у офицеров спецназа выработалось весьма специфическое отношение:

«бультерьеры» из спецподразделений Внутренних Войск всегда готовы выполнить любой приказ любого правительства и горды своей постоянной готовностью к команде «фас». Именно они проявили наибольший героизм и мужество в локальных конфликтах. Ни один обладатель крапового берета не попал живым в руки боевиков. Но именно они залили кровью 3 октября 1993 года Останкино и особо отличились при последующем штурме. Подозреваю, получи они в августе 1991-го приказ на атаку, «китайский путь» развития нашей стране был бы обеспечен;

армейские спецы солидарны с остальным составом Российской Армии и столь же аполитичны. Попытки повесить на них убийство Холодова и покушение на Чубайса, скорее всего, шиты белыми нитками, а больше ничем в общественной жизни страны они не знамениты;

«интеллектуалы» из спецслужб берутся играть собственную партию в скользких ситуациях. Именно они, почуяв дуновение ветра, отказались в августе 1991 года исполнять распоряжения руководства, чем дополнительно деморализовали безвольных защитников страны. Они же в октябре 1993 года тонко балансировали между выполнением и невыполнением приказа Ельцина (вообще говоря, незаконного) атаковать Белый Дом и физически уничтожить центральные фигуры. В итоге, умудрившись обмануть и Ельцина, и поверивших их обещаниям безопасного выхода защитников, эти бойцы получили имидж благородных рыцарей-гуманистов, не постеснявшись при этом принять от Ельцина награды и внеочередные звания. Впрочем, вся их дипломатия преследует единственную цель: как можно меньше замазаться самим. Судьбы страны и народа в этих играх куда менее приоритетны…

Чего же можно ждать от Вооруженных Сил страны в случае резкого обострения ситуации? Ведь все думающие люди понимают: наступившая после ухода Ельцина стабилизация не вечна, поскольку не решена практически ни одна оставленная его командой проблема: производственный сектор экономики по-прежнему тихо умирает, региональный сепаратизм тихо копит силы, смертность коренного населения превышает рождаемость, чуждые России мигранты прибывают в непрерывно возрастающем количестве, а возможный социальный взрыв откладывается только до ближайшего падения цен на нефть. Кроме того, влиятельные силы в стране и за рубежом всерьёз рассматривают перспективу «оранжевой революции», а чеченский сепаратизм, имея колоссальный мобилизационный потенциал, хоть и не пылает, но неугасимо тлеет…

Как поведёт себя армия, и прежде всего офицерство среднего и нижнего звена в случае появления окруженного толпами сторонников российского Ющенко или массовых столкновений коренных жителей с мигрантами?

Увы, напрашиваются только неутешительные прогнозы. Скорее всего, наиболее типовой реакцией станет всеобщая пассивность по старым крестьянским принципам из серии «моя хата с краю». В лучшем случае будут отбиты попытки какой-то из сторон конфликта (скажем, боевиков действующей по косовскому образцу диаспоры) захватить арсеналы, в худшем не произойдёт и этого. Возможно, при сохранении вертикали подчинения, спецназы внутренних войск выполнят приказы центральных властей. Если, конечно, получат таковые. Не исключено также, что приказы им будут отданы главами ударившихся в сепаратизм субъектов федерации, заранее прикормившими командование местных дивизий ВВ.

В итоге Вооруженные Силы, несущие на себе немалую долю ответственности за развал 90-х, имеют хорошие шансы стать косвенными соучастниками окончательного добивания российской цивилизации. С другой стороны, маловероятны и их выступления на стороне откровенно антинациональных сил типа СПС. Так что судьба страны будет, скорее всего, решаться в противостоянии политически активных граждан вкупе с поддавшимся на пропаганду обывателем. А задача патриотов грамотной пропагандой увеличивать число таких граждан на своей стороне, в том числе и среди действующих военнослужащих. В будущей же России, хочется верить, элитарное самоощущение армии и, прежде всего, офицерского корпуса окажется на должной высоте. Ибо если не хватит собственного опыта, есть смысл применить японский, немецкий, французский — во славу России.