Командант Сербской Добровольческой Гвардии Желько Ражнатович «Аркан»

В 17 часов 10 минут 15 января 2000 года в холле белградского отеля «Интерконтиненталь» прогремели выстрелы. Посетители, привыкшие к подобными ситуациям, попадали наземь, стараясь уберечься от шальных пуль. Когда все стихло, на полу в лужах крови остались лежать три тела. Прибывшая команда «Скорой помощи» уже не могла им помочь. Миленко Мандич Манда был мёртв, а Драган Гарич и Желько Ражнатович вскоре скончались в реанимации Центра Экстренной Медицины в Белграде — их ранения были несовместимы с жизнью. А ещё через час весь Белград уже знал новость: «Убили Аркана!»

Желько Ражнатович по прозвищу Аркан прожил на этом свете не так уж и много — в день смерти ему не было и 50 лет. Он знал, как можно совместить несовместимое и умел сочетать несочетаемое. Это умение, вероятно, и сделало его тем Арканом, которого знал весь мир. За его гробом шли тысячи людей: братки из белградского криминального «подземелья», лучшие спортсмены страны, ветераны всех «юго-войн», представители сербской диаспоры, армейские офицеры и эстрадные звезды. Но простых людей было ещё больше — они ехали из Черногории, из Республики Сербской и из погибшей уже Республики Сербской Краины, с Косова и из Рашки, из Нови Сада и сотен маленьких сербских сел, ехали, чтобы отдать последнюю дань тому, кого хоть и побаивались, но любили и уважали. «Несмотря на то, что весь цивилизованный мир считал этого человека бандитом и военным преступником, проводить его в последний путь собираются тысячи сербов!» — говоря эти слова, журналист британской компании «Sky News» Тим Маршал растерянно смотрел на огромную толпу людей, пришедших 20 января на Велеградское кладбище Белграда. Когда, спустя несколько часов, все разошлись, гранитная плита с высеченным на ней гербом Сербской Добровольческой Гвардии (СДГ) была почти целиком скрыта под букетами живых цветов. Виднелась только надпись:

«Же ко Ражнатови· Аркан 1952 — 2000».

Человек, лежащий под этой плитой, успел наломать дров — он грабил банки, убивал полицейских и конкурентов, работал на разведку, был бизнесменом и успел повоевать, побывал политиком и владельцем футбольного клуба, произвел на свет 9 детей и женился на самой красивой женщине своей страны…

Кем же на самом деле был Желько Ражнатович?

Желько появился на свет 17 апреля 1952 года в словенском городке Брезичи, где служил его отец Велько Ражнатович — полковник ВВС ЮНА. Вскоре семья переехала в Белград, но жизнь у них не заладилась: Ражнатовича-старшего уволили из армии и он срывал злость на своей семье. Каковы были отношения между отцом и сыном, хорошо иллюстрирует такой факт: Велько Ражнатович не выпускал изо рта сигарету и страстно болел за «Партизан», а у Жельки табачный дым вызывал отвращение, а его «футбольной» любовью была белградская «Црвена Звезда». А в 9 лет Желько впервые убегает из дома, в 14 лет становится карманником, а в 17 получает свой первый срок — 3 года тюрьмы. Ещё две судимости, и в 1972 году он покидает родину — его ждала непуганая Европа. Годы, проведённые там, научили его многому. Он понял главное — доверять можно только себе, а ещё — людям, которым ты веришь, как себе. Ему повезло — в те годы ещё было на кого положиться. За Ражнатовичем охотились Интерпол и полиции 12 европейских стран, но он, едва попав в тюрьму, немедленно совершал побег. Одних только подлинных паспортов на разные имена он имел 7 штук, а в полицейских досье имелось около полусотни его лже-имён. Есть предположения, что такая «везучесть» — результат контактов Ражнатовича с СДБ СФРЮ (Служба Државне Безбедности, аналог КГБ СССР). По этой версии, Аркан выполнял для СДБ «грязную работу» — организовывал убийства людей, угрожавших, по мнению юго-чекистов, интересам СФРЮ. Так, например, именно Аркану приписывают ликвидацию братьев Гервали и их приятеля Зеки Кадри, лидеров албанской террористической организации «Красный Фронт», боровшихся за отделение края Косово и Метохия. Все трое были убиты осенью 1982 года на территории ФРГ, найти исполнителей так и не удалось. Сам Желько Ражнатович свою связь с СДБ полностью отрицал: «Я никогда не работал на ГосБезопасность. Я повторяю — никогда! Я никогда не убивал людей для Тито, ни для кого-либо ещё. Я всегда слушал только себя и быть „чьим-то“ человеком просто не умею. Если бы вы знали мою жизнь так, как её знаю я, вы ни минуты не сомневались бы в том, что я говорю правду».

Как бы там ни было, в конце 1982 года Ражнатович твёрдо решает вернуться домой, в Югославию. Один из десяти самых опасных людей Европы, приговорённый судами пяти стран к 26 годам тюрьмы, он женился на Наталье Мартинович, выпускнице Филологического факультета Белградского университета, после чего молодые отбыли в свадебное путешествие на курорт Акапулько. Вернувшись, Аркан занялся вполне безобидными делами — открыл в сербской столице кондитерскую, несколько бильярдных залов, дискотеку и детективное агентство. Связи с криминальным миром он не утратил — слово Ражнатовича оставалось весомым аргументом в спорах между «сурчинским», «земунским» и прочими кланами, контролировавшими в те годы жизнь на белградском асфальте. К тому же за годы «активной» жизни Аркан приобрел массу знакомых среди элиты албанского криминалитета, набиравшего силу не по дням, а по часам.

Отечественные войны

Развал некогда единой Югославии Желько Ражнатович встретил в хорватской тюрьме, с обвинением в подготовке вооружённого восстания. А началось все с футбола: Аркан, тогдашний вождь фанатов «Звезды», вместе с друзьями поехал в Загреб (Хорватия) на матч своей команды и местного «Динамо». Игра закончилась массовой дракой и беспорядками на национальной почве — на дворе стоял 1990 год, и воздух был пропитан взаимной сербо-хорватской ненавистью. Избежав неприятностей в Загребе, белградцы направилась в Книн, главный город сербской Хорватии. А на обратном пути, в местечке Двор-на-Уни, их остановил милицейский патруль хорватского МВД. Несмотря на то, что этническим хорватом был лишь один из сотрудников, Желько Ражнатович и его люди не воспользовались возможностью бежать, а подчинились требованиям милиционеров и спокойно отправились в тюрьму. Вместе с Арканом были арестованы Душан Бандич, Зоран Стеванович, Любан Драгосавльевич, Душан Царич и Милош Кнежевич. Найденные в джипе Аркана оружие, патроны и взрывчатка стали доказательствами подготовки «белградской шестёркой» вооружённого мятежа в сербских районах Хорватии. Арестованные это обвинение отрицали — по словам Ражнатовича, они лишь хотели пообщаться с книнскими фанатами «Црвены Звезды», а Душан Бандич присоединился к ним, желая посетить могилы родителей в Книне. Оружие, утверждали задержанные, было необходимо им для самообороны. И только после 196 дней заключения всех шестерых удалось освободить. Перед воротами загребской тюрьмы Аркана и остальных встретили два десятка вооружённых мужчин, проводивших бывших арестантов на аэродром, где их уже ждал самолёт на Белград.

И сегодня, спустя 10 с лишним лет, так до конца не ясно, каким образом Аркан и его люди оказались на свободе. Кто-то говорит, что Аркан угрожал рассказать на суде о том, как в СДБ СФРЮ работал на Здравко Мустача, ставшего к 1990 году советником по безопасности президента Хорватии Франьо Туджмана, и хорватам пришлось его выпустить. По другой версии, друзья арестованных похитили Невенку Кошутич, дочку Туджмана, жившую тогда в Белграде. Якобы именно из-за этого Туджман был вынужден отпустить «четническую шёстерку» восвояси. Но самая правдоподобная версия, озвучил которую Йосип Больковац, бывший глава МВД Хорватии, выглядит много банальнее: группу Аркана выкупил Белград, точнее — Слободан Милошевич. Операция «купли-продажи» в соответствии с договорённостями Милошевича и Туджмана, обошлась белградской казне в 1.000.000. немецких марок.

Значит, голова Аркана стоила ровно столько — профессиональный банкир, Милошевич знал цену деньгам и просто так их не тратил. А вскоре Аркан отомстил Туджману — однажды роскошный «БМВ» хорватского президента исчез прямо из внутреннего двора резиденции в Загребе. Это была последняя «шутка» Аркана — в августе 1991 года он отправился на фронт, а там уже никаких шуток не было. Под славонским городком Тень, сражаясь с хорватскими частями, присланными «усмирить сербский бунт», Аркан и 24 бойца организованной им СДГ прошли боевое крещение. И только после этого они получили от местных властей автоматы, а захваченные в боях семь хорватских танков были сданы частям ЮНА в обмен на снаряжение и продовольствие. А к сентябрю 1991 года в рядах СДГ было уже 600 человек. Администрация Восточной Славонии предложила Аркану и его бойцам использовать по своему усмотрению оставшиеся от частей ЮНА казармы в городе Эрдуте. Предложение было принято, и вскоре там начал работать Учебный Центр СДГ, ставший символом сопротивления сербов Славонии, Бараньи и Срема режиму «новых усташей». В лагере, через который с 1991 по 1994 годы прошли более 10 тыс. курсантов, была установлена жёсткая дисциплина. Телесные наказания за нарушения правил распорядка были нормой, а правила были едины для всех, даже для Команданта. Жёсткая дисциплина и отличная выучка позволили частям СДГ избегать серьёзных потерь среди личного состава — с августа 1991 по март 1992 года «аркановцы» потеряли убитыми всего 9 человек, хотя бои шли почти ежедневно. Кстати, именно в этих боях Аркан был ранен — пуля хорватского снайпера повредила ему левую руку. Единственным «чёрным» пятном в боевой истории СДГ стал октябрь 1993 года — тогда за месяц тяжелейших боев с частями регулярной Армии Республики Хорватия части СДГ потеряли 21 человека убитыми и ещё 66 «аркановцев» были ранены. Но к концу 1993 года Арканова СДГ, насчитывавшая уже 7000 отлично обученных и экипированных бойцов, стала одним из самых боеспособных подразделений, находившихся в распоряжении Генералштаба Войска Республики Сербской (Босния и Герцеговина) и Штаба Территориальной Обороны Республики Сербская Краина (Хорватия). На счету «гардистов» было множество успешных операций — освобождение городов Биелина, Зворник и Брчко, успешные бои в северной Далмации, антитеррористические операции в Славонии и т.д. За защиту границ Республики Сербской Командант СДГ Желько Ражнатович Аркан получил высшую награду РС — Звезду Карагеоргия, которую вручил ему президент РС Радован Караджич. Выучка и профессионализм бойцов СДГ удивляла и друзей и врагов. Никто не мог понять, как ему удалось превратить вчерашних футбольных болельщиков и без пяти минут бандитов в дисциплинированных и прекрасно обученных солдат? Аркан не скрывал своего рецепта: «Первое — дисциплина. Второе — дисциплина. Третье — ещё раз дисциплина. Кроме того, в СДГ нет политических раздоров — в гвардии нет партий. Мы воюем за Сербию, Сербство и Православие. СДГ сама себя снабжает — ни от каких штабов мы не зависим. И ещё — я не учился на офицера, но вместе со мной служат настоящие профессионалы военного дела! Без них сегодняшней СДГ не было бы». (Одним из таких «военспецов» в СДГ был Милорад Улемек-Лукович Легия, в конце 90-х ставший командиром спецназа СДБ Сербии «Красные береты», а ныне превратившийся в главного обвиняемого в убийстве премьера Сербии Зорана Джинджича.) Слова о «самообеспечении» СДГ дали повод обвинить бойцов Аркана в мародёрстве и грабежах — мол, как ещё прокормить тысячи бойцов? Но Аркан имел достаточно материальных и финансовых возможностей, чтобы запретить своим бойцам брать имущество, брошенное ушедшими хорватами или мусульманами. Дело в том, что командант СДГ монополизировал всю виноторговлю в Восточной Славонии (единственный винзавод был недалеко от базы СДГ в Эрдуте), и за счёт продажи спиртного покрывал часть расходов на содержание своей армии. Параллельно с этим Желько Ражнатович не гнушался торговать нефтью, оружием и продовольствием — заработать на этих товарах можно на любой войне. По его словам, у СДГ имелись богатые спонсоры, выделявшие на нужды гвардии десятки тысяч долларов ежемесячно. Скорее всего, это был банальный рэкет — Аркан знал, у кого можно взять деньги и никогда не стеснялся использовать подобного рода возможности. Возражать ему никто не рисковал: Ражнатович пользовался благосклонностью самого Милошевича, в его распоряжении была настоящая армия, так что коммерсантам оставалось только подчиниться.

Единственное, что оправдывает Аркана, так это то, что деньги, полученные таким путём, действительно шли на нужды СДГ, а не в карман командиров. Активные боевые действия части СДГ вели до самого конца 1995 года как в Хорватии, так и в Боснии. Подразделения СДГ участвовали во взятии мусульманского анклава Сребреница летом 1995 года, а в критические дни осени 1995 года «аркановцы» и спецназ МВД Сербии вместе предотвратили катастрофу на западе РС. Части ВРС, бросив свои позиции, в панике отступили, открыв мусульманам дорогу во внутренние районы РС, где почти не было войск. Только вмешательство СДГ и отряда спецназа сербского МВД спасло жизни тысяч мирных жителей и сохранило под контролем сербов два крупнейших города РС — столицу республики Баня-Луку и промышленный центр Приедор. С августа 1991 года по ноябрь 1995 года части СДГ потеряли убитыми — 51 человека, ранеными — 393 человека. Категории «пропавшие без вести» в СДГ не существовало: каждый «гардиста» знал, что оставлять на поле боя раненых и убитых нельзя. В конце 1995 года Желько Ражнатович распустил добровольцев по домам, предупредив, что в случае, если сербскому народу опять будут угрожать война, СДГ будет отмобилизована. Но когда в 1998 году в АК Косово начались бои между частями армии и МВД с одной стороны и албанскими повстанцами с другой, мобилизация СДГ не состоялась. К тому моменту Аркан уже не хотел воевать — он уже стал, как ему казалось, респектабельным политиком.

Аркан-политик

Политическая карьера Аркана развивалась параллельно с военной. Бывая в Белграде в перерыве между боями, в 1992 году он стал делегатом Народной Скупщины Сербии, представляя там население автономного края Косово и Метохия. Его предвыборная агитация была лаконична и всем понятна: закрыть границу с Албанией, силой подавить очаги албанского сепаратизма в крае, провести всеобщую перепись населения, после чего всех тех, кто не сумеет доказать своё югославское гражданство, депортировать в Албанию. Косовским албанцам предлагалось вспомнить о налогах, и оплачивать наравне с сербами коммунальные расходы — отопление, газ, свет и проч. Лояльным албанцам, выполняющим все эти требования, Аркан гарантировал защиту и безопасность. Агитация, длившаяся всего 6 дней, дала Группе граждан Желько Ражнатовича 5 мест в парламенте. За время его депутатства в г. Приштине была построена пекарня, где по самой низкой в городе цене можно было купить вкусный хлеб. На деньги, собранные группой Ражнатовича, были выкуплены 24 квартиры для инвалидов войн в Хорватии и Боснии. Все сотрудники, работавшие в парламенте с Арканом и его «одногруппниками», отказались от выплат — все деньги перечислялись на счёт строительства Храма Христа Спасителя в Приштине. А к октябрю 1993 года Желько Ражнатович решил, что ему нужна своя партия. Так появилась на свет Странка Српского Jединства (Партия Сербского Единства), сокращённо — CCJ. 21 октября она была зарегистрирована в Минюстиции, а через десять дней CCJ уже имела 58 филиалов по всей Сербии — от края Косово до Воеводины. Лидеры партии, Желько Ражнатович и его зам и кум Борислав Пелевич, называли CCJ «беспартийной партией», единственной целью которой было объединение сербского народа. Противники Аркана утверждали иное — по их словам, Ражнатович создал свою CCJ только для того, чтобы оттянуть голоса у радикала Шешеля, единственного конкурента Милошевича и его Социалистической Партии Сербии. Правда, такая полумифическая «ангажированность» не мешала г-ну Ражнатовичу дружить с видными оппозиционерами: например, с лидером «Сербского Движения Обновления» писателем Вуком Драшковичем или главой сербских демократов философом Зораном Джинджичем. Отношения не ладились лишь с главным «радикалом» Сербии, доктором Воиславом Шешелем — их с Арканом взаимная неприязнь длилась ещё с 1991 года. Желько Ражнатович был уверен, что выборы в декабре 1993 года он выиграет, и не жалел денег на агитацию. Его портретами со слоганом «Мы держим слово!» был залеплен весь Белград, эстрадные звезды и спортсмены толпами вступали в CCJ, и без конца разъезжали по стране с концертами, попутно агитируя зрителей голосовать за партию Аркана. На все это требовались огромные суммы, для страны, живущей и воюющей в условиях экономической блокады, и вовсе невероятные. На наглядную агитацию в одном только Белграде Ражнатович потратил 300 тысяч дойчмарок, тогда как средняя зарплата в Сербии едва превышала 10 марок в месяц. Источники финансирования лидеры партии раскрыть отказались, сообщив лишь, что из казны они денег не берут, а спонсоры CCJ не желают раскрывать свои имена. Но денег, которых было много, все же оказалось недостаточно для победы. Катастрофу предсказала тогдашняя жена Аркана, та самая филолог Наталья, заметившая однажды, что людям интересен не Аркан-политик, а певицы, дающие в его честь бесплатные концерты. Она не ошиблась — выборы в декабре-93 стали первой в жизни серьёзной неудачей Желько Ражнатовича. Получив мизерные 41.299 голосов, CCJ не прошла в парламент, а победа досталась социалистам Милошевича, ещё недавно называвшими себя коммунистами. Аркан быстро объяснил причину своей неудачи: «Этот народ слишком долго жил под коммунистами. Так что ничего странного в победе левых нет, все логично!» Вернуться в парламент Аркан смог только в 1996 году, получив для своей партии на очередных выборах 8 мандатов. Его политическая работа заключалась в благотворительных проектах для косовских городов и сел, улучшении условий жизни ветеранов последних балканских войн и заботе о положительном демографическом балансе — под крылом его партии был создан фонд «Третий ребёнок», поощряющий многодетные сербские семьи. Политика, как и война, превратившись в работу, перестала интересовать Желько Ражнатовича. Единственное, что он любил всю свою жизнь, так это своих женщин, своих детей и своих спортсменов.

За всю жизнь Желько Ражнатович был женат восемь раз, но лишь трижды — официально. У него было девять детей — сыновья Михаил, Воин, Никола и Велько и дочери Маша, Анастасия, Маша, Милена, София и Анджела. Старший сын Михаил, до 1991 года живший с матерью в Швеции, стал членом СДГ и воевал вместе с отцом до последнего дня существования СДГ. Самым громким был его последний брак с певицей Светланой Цецой Величкович. Поддержка «авторитетного» супруга помогла Цеце стать эстрадной суперзвездой Балкан — её диски расходились немыслимыми тиражами, на концерты приходили тысячи людей, а частная жизнь семьи Ражнатович не интересовала, быть может, только слепых и глухих. Их семейное счастье длилось 5 лет — Цеца, родившая мужу сына и дочь, с триумфом вернулась на сцену, но мечтала о том, что в их семье будет пятеро детей. Увы, жизнь распорядилась иначе — её муж погиб от рук наёмных убийц. А потом начался настоящий отстрел друзей семьи Ражнатович — в течение 2001 года в Белграде были убиты глава югославского спортивного Союза «Бои без Правил», известный боксер Миодраг Стоянович Гидра, кум Аркана, известный бизнесмен с тёмной репутацией Милан Джорджевич Бомбона, бывший сотрудник госбезопасности Момир Гаврилович, и бывшие «тигры Аркана» Славко Муйович и Ненад Пумпалович Пумпа, обладавшие серьёзным весом в криминальной среде Сербии. Ни одно из этих убийств до сих пор не раскрыто.

Сегодня известны лишь имена тех, кто устроил бойню 15 января. Белградский окружной суд уже вынес им приговор — Добросав Гаврич, застреливший, по версии следствия, Ражнатовича и его друзей, получил 20 лет тюрьмы, его друзья-соучастники Милан Джурчич и Драган Николич, обеспечивавшие «акцию» в отеле «Интерконтиненталь» — по 15 лет каждый. Ещё пять человек, обвинённые в помощи убийцам, проведут в заключении от 8 месяцев до 3,5 лет. Несмотря на то, что исполнителям убийства не удалось уйти от ответственности, имена заказчиков расстрела в «Интерконтинентале» до сих пор официально так и не названы. Если проанализировать все существующие версии ликвидации Аркана и «его команды», от «мести сербских неприятелей» и заказа Гаагского трибунала до банальной криминальной разборки, наиболее вероятной кажется именно последняя. Однако у неё есть своя «изюминка» — главным организатором убийства оказывается Раде Маркович, бывший в то время шефом РДБ (Госбезопасности) Сербии, а заказчиком — криминальный «бизнесмен» Андрия Драшкович, которого Аркан «кинул» на 300000 дойчмарок за 4 месяца до своей смерти. Желание Драшковича (кстати, хорошего знакомого Марко Милошевича, сына бывшего президента Югославии) «отомстить» обидчику удивительно точно совпало по времени с желанием тогдашней верхушки СРЮ избавиться от Аркана, отбившегося от рук и потому ставшего слишком опасным. К сожалению, следствие по делу о тройном убийстве 15 января не учло некоторых свидетельских показаний, прямо или косвенно подтверждавших эту версию, и в приговоре о роли сотрудников РДБ нет ни слова. Как бы там ни было, Аркана больше нет.

Три года спустя после смерти мужа, в тюрьме оказалась его вдова Светлана Ражнатович — она, как хорошая знакомая Милорада Луковича-Легии, подозревается в соучастии в подготовке убийства премьера Сербии. При обыске в особняке Ражнатовичей было изъято большое количество оружия, взрывчатки и боеприпасов. Ближайший месяц Цеца проведет в белградской тюрьме.

Песенка спета?

Сербия сегодня

Генерал Талич умер в плену.

В начале июня, в Гааге, в камере так называемого «международного трибунала по бывшей Югославии» умер от рака генерал Момир Талич. В годы войны в Боснии «коридор» в районе Брчко-Орашье, который в Республике Сербской называли Put Zivota (Путь Жизни), заслуга именно генерала Талича и 16 моторизованной бригады 1-го Краинского Корпуса Войска Республики Сербской (командир корпуса в момент боев на Орашье — генерал Новица Симич).

Подробнее о 16 моторизованной бригаде и её героическом боевом пути вы можете прочитать в 3-м номере журнала.

Выдача полковника Веселина Сливанчанина

13 июня в Белграде арестован Веселин Сливанчанин, один из участников так называемой «вуковарской тройки», полковник ЮНА, участник боев за город Вуковар в 1991 году, обвиняемый в убийстве 200 хорватских солдат, захваченных в плен после взятия Вуковара.

Причиной активизации режима стало давление Соединённых Штатов. Вашингтон поставил ультиматум — выдача сербских военных так называемому «международному трибуналу в Гааге» в обмен на кредит в 110 млн. долларов, обещанный ещё год назад. Как результат — захват полковника Сливанчанина в плен. На очереди генерал Младич.

Более трёх тысяч сербов встали на защиту героя. Противостояние с полицией продолжалось более 11 часов. Полицейские применяли резиновые пули и слезоточивый газ. Множество очевидцев сообщает, что некоторые полицейские говорили на английском языке. Это далеко не первый случай, когда британские спецподразделения действуют на территории Сербии. Год назад в прессе была информация о неудачной попытке захвата доктора Радована Караджича силами SAS (Special Air Service) в Черногории.

Ниже приводится рассказ серба, принимавшего участие в трагических событиях.

На русском языке рассказ был впервые опубликован 19 июня в интернет-журнале «Русское Обозрение» (sv-rus.ru):

Запомните этот день, братья и сестры! Запомните этот трагический день — 12 июня 2003 года. Этот день войдет в историю Сербии как день начала гражданской войны.

Возможно, мои слова будут сбивчивыми — простите меня. Я только что вернулся с места первой битвы этой гражданской войны. Сейчас два часа пятнадцать минут ночи. Но из моего окна все ещё продолжают слышаться полицейские сирены, крики о помощи, хотя я знаю, что битва закончена.

Воевода Веселин Сливанчанин был почти моим соседом — он жил недалеко от меня, всего в двухстах метрах. К сожалению, я не имел возможности лично знать сербского героя. Целый день я провел перед его домом — как выяснилось потом, в безуспешной попытке защитить его. С самого начала здание, где жил полковник, было окружено невероятными полицейскими силами — подразделениями полиции, жандармов и спецподразделений МВД. Полицейские вошли в здание, заблокировали подъезд сверху и снизу (с чердака), никого не впускали и никого не выпускали. Позвонили в дверь Сливанчанину, но родственники отказались открыть дверь, а он сам не вышел. В это время слух о том, что полиция собирается арестовать полковника, разнёсся по всей округе, и люди начали собираться у его подъезда.

Спецназовцы находились на этаже, на котором жил Веселин. Перед зданием было, по моей оценке, около двух-трёх тысяч людей, при этом их количество постоянно увеличивалось вплоть до последнего момента. Здесь были люди всех возрастов и профессий — старые и молодые, профессора и каменщики. Не было практически ни одного человека из того места, где я живу, который, узнав о происходящем, не поспешил бы к этому месту. Здесь были болельщики футбольных клубов — «Рад», «Партизан», «Красная Звезда», были и политики. Было большое количество военных и ветеранов войны, которые пришли в своих формах, чтобы поприветствовать и поддержать своего командира.

Около 7 часов вечера нам удалось захватить полицейский джип, предназначавшийся для перевозки Сливанчанина. Этим джипом мы заблокировали вход в здание, надеясь, что таким образом хотя бы усложним вывод Веселина.

До 9 часов вечера ситуация была стабильной, стороны сохраняли статус-кво. Все было спокойно, не считая словесных перепалок между полицией и протестующими.

Около 9 часов собравшийся народ начал заранее условленную попытку освобождения Веселина из здания, в котором он был закрыт вместе со своими детьми (от 13 до 25 лет). Как сейчас слышу: «Вперёд, братья! Бей усташей!» Началось нападение на полицию, которая стала отступать. «Вперёд, ребята! Пусть видит эта нечисть, что сербы и в своём поражении сильны!». Послышалась стрельба. Одна группа, около 50 парней, попыталась прорваться с задней стороны здания, разбив стёкла в дверях, и ворвалась в дом. Я был в другой группе, с другой стороны здания, мы ждали сигнала к нападению.

В этот момент произошёл сильный взрыв, после которого все стихло. Затем послышалось — «Уводят Сливу!». Затем опять тишина. Кто-то закричал: «Вперёд, сейчас мы их!» И толпа двинулась вперёд. Мы оттеснили полицию от главного входа, в том числе весь кордон, который стоял перед зданием. Главный вход был освобождён. Я закричал — «вперёд, вовнутрь! Освободим Веселина!»

Мы ворвались в коридор. И тут я услышал: «Остановитесь, остановитесь! Не идите дальше!» Я думаю теперь, что это был агент ДОСа (Демократическая оппозиция Сербии). Но тогда народ послушался и остановился. Те, кто вошёл вовнутрь, оказались отсечены, но нам все же удалось пробиться назад на улицу.

Полиция вновь вернулась на свои позиции, и все было потеряно. Через несколько минут со всех сторон послышалась канонада — в нас бросали гранаты со слезоточивым газом. Об этом не буду много говорить, т.к. думаю, что многим известно, как выглядела эта сцена. Можно себе представить, какой эффект произвел на этот густонаселённый район (вокруг только многоэтажные дома, 6–10 этажей) обстрел сотнями гранат со слезоточивым газом и пластиковыми пулями. Что говорить, если запах слезоточивого газа все ещё чувствовался на расстоянии около 600 метров от эпицентра событий в течение нескольких часов спустя. Люди кричали, падали на колени, из окон вываливались люди, пытаясь вдохнуть воздух — в домах, расположенных в эпицентре, дышать было невозможно. Со всех сторон слышались крики о помощи. Все это знает тот, кто побывал под слезоточивым газом — кто чувствовал, когда все тело горит, когда стон хочет и не может вырваться изо рта, когда в груди больше нет воздуха. Дети кричали, но спасения нигде не было.

Жестокость полиции поражает тем, что в её применении не было никакого смысла — к началу обстрела полковника уже увели. Такого не было при Милошевиче, которого теперь стараются представить кровавым диктатором — в его время демонстранты могли митинговать месяцами, и против них никогда не действовали с такой жестокостью.

Демократическая власть, давно уже потерявшая всякую опору в своём народе и хорошо осознающая это, понимает, что удержаться в Сербии может только с помощью слезоточивого газа и пластиковых пуль.

Я не пропустил ни одной демонстрации с 1996 года, и точно знаю, что такое слезоточивый газ. Но то, что произошло 12 июня, было больше похоже на применение боевых отравляющих веществ. Такую боль я никогда не чувствовал в жизни. Когда газ немного рассеялся, и люди начали приходить в себя, все начали выходить из своих квартир на улицу. Все было покрыто белым следом от газа, вокруг перевернутые автомобили, слышатся взрывы. Полицейские скрываются за горящими контейнерами, а их атакуют молодые парни, дети, женщины, старики, все держат влажные платки и тряпки около рта. Они вооружены камнями и не имеют никакого страха — только с одной мыслью в голове: «Достали!!!»

Мы пытались совершить последнее нападение и прорваться к входу, но нам это не удалось. Сменялись волны нападающих, и мы в какой-то момент увидели, как отъезжают пять автомобилей, и нам всем нам стало ясно — его уводят.

Мы проиграли. Полицейские джипы уехали. Посмотрел вокруг себя — все вокруг плакали. В этот раз не от слезоточивого газа.

Соседка, учительница английского языка в школе, сказала мне, что проходя мимо двух полицейских, она услышала их разговор между собой. Они говорили на английском языке с чисто лондонским произношением. Все теперь ясно.

Тот, кто-то ещё имеет волю, чтобы бороться, должен знать — этим людям понятен только язык силы и крови.