«…Мы ведем с большевизмом смертельную борьбу, которая не может кончиться договором или соглашением, ибо в этой борьбе мы защищаем Родину — против Интернационала, свободу — против тирании и культуру — против одичания… И укрыться от борьбы и её последствий нет возможности, пока враг не уничтожен…»
А. В. Колчак,
Обращение «К населению России. 24 июля 1919 года»
Александр Васильевич Колчак родился в Петербурге в 1873 г. Его отец, Василий Иванович Колчак, служил в морской артиллерии, вышел в отставку в чине генерал-майора, но остался на Обуховском заводе в качестве инженера.
Своё образование Александр Васильевич начал в петербургской классической гимназии, где пробыл до третьего класса. В 1888 г. поступил во 2-й Морской кадетский корпус, который окончил с отличием в 1894 г., получив премию адмирала Рикорда.
Первым местом службы будущего адмирала стал броненосный крейсер «Рюрик», куда он был назначен помощником вахтенного начальника.
В 1900 — 1902 гг. известный полярный учёный, барон Эдуард Васильевич Толль, руководил большой полярной экспедицией, организованной Российской Академией Наук, по исследованию Новосибирских островов. Одновременно с этим барон задался целью найти таинственную землю Санникова и попытаться пройти Северным морским путём в Тихий океан. Экспедиция отправилась в путь на шхуне «Заря». В состав команды вошёл и молодой лейтенант Колчак.
Вернувшись из экспедиции, Колчак узнал о нападении японцев на Порт-Артур. Он направляет телеграмму в Академию наук с просьбой вернуть его в морское ведомство и послать на Дальний Восток.
Явившись к адмиралу Макарову, Колчак получил назначение на крейсер «Аскольд», а вскоре стал командиром миноносца «Сердитый». И вот на минной банке, поставленной миноносцем на подступах к Порт-Артуру, взрывается японский крейсер «Такасаго». Весь экипаж — 23 офицера и 251 матрос — погиб. Победа! Одна из немногих в русско-японскую войну. Наградой Колчаку стало почётное золотое оружие с надписью «За храбрость» и орден Св. Станислава II степени с мечами.
В последние два с половиной месяца войны, Колчак командовал батареей морских орудий в осаждённом Порт-Артуре.
Уважая его храбрость, японцы одному из немногих оставили адмиралу в плену оружие, а потом, не дожидаясь окончания войны, отпустили его на свободу. 29 апреля 1905 г. Колчак вернулся в Санкт-Петербург.
Благодаря энергии и упорству Колчака Государственная Дума приняла разработанный при его участии проект воссоздания Военно-Морского флота. В рамках этого проекта Колчак в 1906 — 1908 гг. лично курировал постройку четырёх броненосцев.
В 1908 г. по предложению известного полярного исследователя Вилькицкого Колчак организовал морскую экспедицию вдоль берегов Сибири, что положило начало освоению Северного Морского пути. Для этого под руководством Колчака в 1908 — 1909 гг. были построены два уникальных для своего времени ледокола «Вайгач» и «Таймыр».
В результате полярных экспедиций, Колчаком были получены не устаревшие до сих пор научные данные.
За исследования Русского Севера Колчак был награждён Большой Константиновской медалью и орденом Св. Владимира. Императорским указом его имя было присвоено одному из островов в районе Новой Земли, ныне это остров Расторгуева.
Колчак стал действительным членом Императорского географического общества. Картами, составленными Колчаком, пользовались советские полярники вплоть до конца 50-х годов.
В 1912 г. Колчак был приглашён командующим Балтийским флотом контр-адмиралом фон Эссеном вновь на военно-морскую службу. Вместе с фон Эссеном Колчак разрабатывал планы подготовки к возможной войне с Германией на море.
В 1913 г. адмирал фон Эссен назначил Колчака флаг-капитаном и командиром лучшего эскадренного миноносца «Пограничник».
Первая мировая война
Перед началом Первой мировой войны Адмирал Эссен и его штаб, на свой страх и риск, без приказа из Санкт Петербурга, приступили к реализации плана по созданию восьми линий заграждения из многих и многих тысяч морских мин. Когда вся подготовительная работа была завершена и миноносцы уже вышли в море, из Морского Генерального штаба поступила телеграмма-«молния»: «Ставьте минные заграждения».
В феврале 1915 г. Колчак возглавил поход отряда из 4 миноносцев и вышел к Данцигской бухте, где базировалась значительная часть германского флота. Поход отряда увенчался большим успехом: было выставлено 200 мин, на которых подорвались 4 крейсера, 8 миноносцев и 11 транспортов противника. Потерь в ходе похода не было. Командующий германским Балтийским флотом принц Генрих Прусский был вынужден приказать кораблям не выходить в море до тех пор, пока не будут найдены средства для борьбы с русскими минами.
Немецкий флот не смог преодолеть минные поля до конца войны. В 1941 г. командующий советским флотом адмирал Кузнецов проделал то же самое. Используя бесценный опыт I мировой войны, он сумел организовать оборону Финского залива и Ленинграда.
За высадку морского десанта на Рижском побережье в тылу у немцев Колчак был награждён орденом Св. Георгия IV степени и получил чин капитана 1-го ранга. Благодаря слаженным действиям армии и флота удалось остановить немецкое наступление на Ригу, и участок фронта на долгое время стабилизировался.
Во многом благодаря таланту Колчака германские потери на Балтике в Мировой войне по числу выведенных из строя боевых кораблей превышали наши потери в 3,5 раза.
В конце 1916 г. Колчаку присваивается чин вице-адмирала, и он назначается командующим Черноморским флотом. В свои сорок два года Колчак стал самым молодым адмиралом и флотоводцем России. Под его командованием флот добился значительных результатов в действиях на морских сообщениях противника, который часто оказывался перед необходимостью прекращать морские перевозки в Босфор. Благодаря действиям Русского флота турецкая столица и флот испытывали острую нужду в угле и продовольствии. В это же время началась и подготовка Босфорской десантной операции, целью которой было освобождение Константинополя и выведение Турции из войны. Подготовка продолжалась до февраля 1917 г.
После Февральской революции началось разложение флота. На митингах, прошедших на кораблях 18 — 19 июня 1917 г., матросы потребовали разоружения всех офицеров флота, в том числе и командующего. Стоя на флагманском корабле, он бросил в воду золотое оружие со словами: «Море мне его дало, море пусть и заберет». После этого революционные матросы потребовали отстранения Колчака от командования флотом, и он уехал в Петроград.
Здесь Колчак получает приглашение от англо-американской миссии и в качестве военного советника отбывает в Англию, а затем — в США.
Ответив согласием на предложение партии кадетов баллотироваться в Учредительное собрание, Колчак возвращается в Россию, но октябрьский переворот задержал его в Японии.
Неожиданно открывшуюся полосу незанятости и ожидания Колчак заполнял чтением китайской литературы по философским и военным проблемам. Приобретённое в юности, во время плавания в южных широтах, знание китайского языка он существенно пополнил. Его притягивали военно-стратегическая концепция китайского полководца VI века до Р. Х. Сунь-Цзы. Суть концепции сводилась к приданию большого значения моральному состоянию войск, высоким и разносторонним качествам полководца (ум, беспристрастность, гуманность, мужество и строгость).
Колчака привлекало учение секты Зен — воинствующего Буддизма. Он разделял его основные догмы. Адмирал придавал милитаризму, войнам в истории особое значение. С этой точки зрения он смотрел и на будущее России.
«…Война проиграна, но ещё есть время выиграть новую, и будем верить, что в новой войне Россия возродится, — писал он. — Революционная демократия захлебнется в собственной грязи или её утопят в её же крови. Другой будущности у нее нет. Нет возрождения нации помимо войны, и оно мыслимо только через войну. Будем ждать новой войны как единственного светлого будущего».
В Японии он пробыл до сентября 1918 г., решив пробираться на Юг России — к Чёрному морю, к генералу Алексееву. Обстановка на Востоке России тем временем радикально изменилась. Восстание в мае 1918 года Чехословацкого корпуса, образование антибольшевицкого Восточного фронта, создание Временного Всероссийского правительства и воссоздание Российской армии сделали необходимым его присутствие именно там.
10 ноября 1918 г. Колчак был введён в Сибирское правительство и назначен Морским и Военным министром. 18 ноября 1918 г. в Омске произошёл переворот: директория была свергнута. Совет Министров Временного Всероссийского правительства в Омске передал временно, до победы над большевиками, осуществление всей власти Колчаку, назначив его Верховным правителем России.
Верховная власть Колчака была признана главкомом Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР) Деникиным, командующим Западной армией генералом Юденичем, главкомом Северной армии Миллером.
В 1919 г. Патриарх Тихон благословил Главнокомандующего всеми Русскими армиями адмирала Колчака и его войска на борьбу с безбожными большевиками. Для этого в начале января 1919 г., перейдя линию фронта, к адмиралу приехал священник, посланный патриархом, который привез личное письмо Тихона с благословением и фотографию образа Св. Николая Чудотворца с Никольских ворот Московского Кремля.
По настоянию сибирских епископов в Уфе было сформировано Временное Высшее Церковное Управление, которое возглавил архиепископ Омский Сильвестр. К 1919 г. у Колчака собралось более трех с половиной тысяч священнослужителей, в том числе более полутора тысяч военного духовенства. В апреле 1919 г. Омский Собор духовенства Сибири конституировал адмирала Колчака главой Церкви, предложив священникам упоминать его имя в каждой молитве.
Директива адмирала Колчака от 15 февраля 1919 г. предусматривала частичное наступление на всех направлениях. Сибирской армии ставилась задача овладеть районом Сарапул — Ижевск — Воткинск, Западной армии — районом Бирск — Белебей — Уфа, Оренбургской и Уральской армиям — районом Оренбург — Уральск. Апрель 1919 г. явился периодом наивысших побед Русской армии на Востоке России. Развивая достигнутый успех, ей удалось отбросить красных за Каму и Волгу. 12 апреля Колчак принял решение о начале общего наступления на Москву. По этому плану Сибирская армия должна была выйти к Казани и далее на Вятку и Вологду, с целью соединения с Северной Добровольческой армией генерала Миллера. Западная армия должна была выйти к Симбирску и Сызрани, а затем прорываться на соединение с ВСЮР генерала Деникина. К концу апреля армии Верховного Правителя вышли на подступы к Казани, Самаре, Симбирску, освободив огромную территорию с важными промышленными и сельскохозяйственными ресурсами и населением свыше 5 млн. человек. Перед ними открывалась дорога на Москву.
Наступление в марте—апреле 1919 года выдвинуло белый фронт к Волге. К Пасхе за «освобождение Урала» ему был поднесён Георгий III степени. Однако в мае наступление выдохлось. В тылу росли крестьянские восстания.
В июне 1919 г. маршал Маннергейм был готов выступить вместе с Колчаком, направив стотысячную финскую армию на Петроград в обмен на признание независимости Финляндии. Но это предложение было отвергнуто и Колчаком и его ближайшим окружением. Они сражались за Единую и Неделимую Великую Россию…
В июне не удалось удержать Урал, и в июле красные вырвались на оперативный простор Сибири. Приближалась катастрофа.
В ноябре пал Омск. Колчак перенёс Ставку из обречённого города в правительственный эшелон. Новой столицей был назначен Иркутск.
В декабре 1919 г. в Иркутске прошло Всесибирское совещание земств и народов. На этом совещании была создана эсеро-меньшевистская организация Политический центр. Руководители Политцентра установили контакт с находившимися в Иркутске миссиями французских, английских, японских, американских интервентов и с командованием чехословацкого корпуса.
19 декабря под руководством Политцентра произошло восстание на станции Черемхово, недалеко от Иркутска, а в ночь на 25 декабря — в Иркутске. Политцентр опубликовал манифест, в котором Колчак и его приближенные объявлялись врагами народа, заявил о взятии власти и намерении начать переговоры с советским правительством.
Движение поезда адмирала на восток проходило в условиях восстания. Сибирская магистраль переходила под контроль ревкома. 27 декабря Колчак прибыл в Нижнеудинск. В тот же день власть в городе захватило Политбюро (местный орган Ревкома). Главнокомандующий войсками союзных держав в Восточной России генерал Жанен приказал чехословакам не пропускать далее поезда Колчака, Пепеляева и «золотой эшелон в видах их собственной безопасности». Началось двухнедельное «нижнеудинское сидение» на станции, объявленной нейтральной.
Союзное командование и Чехословацкий корпус заранее обещало поддержку Политцентру и соглашалось на выдачу Колчака в обмен на свободный проход их эшелонов на Восток, к Тихому океану сквозь фронт 5-й большевицкой армии.
Чехи окружили станцию своими караулами, непосредственная же охрана поездов адмирала неслась чинами адмиральского Конвоя — 500 солдат и 60 офицеров. К этому времени никакой связи ни с фронтом, ни с тылами, ни с «союзниками» не было. Все сведения получали от охранявших чехословаков. Штаб союзных войск предложил адмиралу выехать в Иркутск, но в одном вагоне и под охраной чехов. «Вывоз же всего поезда не считается возможным». На другой день солдаты адмиральского Конвоя почти в полном составе ушли к нижнеудинским большевикам. Измена конвоя нанесла огромный удар Колчаку, он глубоко верил в преданность солдат конвоя. Адмирал поседел за одну ночь: «Все меня бросили…» после долгого молчания прибавил «Делать нечего, надо ехать». Потом сказал: «Продадут меня эти союзники». Остатки конвоя — верные адмиралу офицеры были практически полностью удалены и заменены чехословаками, которые уже не охраняли, а стерегли. Они же захватили и эшелон с золотым запасом.
Вагоны с Колчаком и Пепеляевым прицепили к эшелону одного из чехословацких полков и отправили на Иркутск. Оба вагона были расцвечены союзническими флагами. Путь длился шесть или семь дней и сопровождался большими трудностями. На всех станциях собирались большевики и требовали выдачи адмирала. В Черемхове, где фактическая власть уже тогда находилась у коммунистов, в вагон подсела параллельная «охрана» из восьми вооруженных рабочих во главе с командиром партизанского отряда Буровым.
15 января 1920 г. на вокзале в Иркутске произошла передача адмирала Политцентру. Арестованного Колчака и его премьер-министра Пепеляева чехословаки передали уполномоченному Политцентра Мойше Фельдману.
В это время собранные в один кулак остатки армий Каппеля, Вербицкого, Войцеховского, Сахарова с боями отступали из-под Омска. Они шли на помощь адмиралу. 22 января 1920 г. в Нижнеудинске главком отступающими частями генерал Каппель устроил военный совет. Было принято решение форсированно двигаться по старому Сибирскому тракту (железная дорога была под контролем чехословаков) к Иркутску двумя колоннами, взять его с ходу, освободить Колчака и захватить золотой запас. Начался легендарный Сибирский Ледяной поход. Каппель шёл впереди колонны, подавая пример выносливости. На одном из переходов он провалился под лёд и получил двухстороннее воспаление лёгких. Ему ампутировали часть ступней ног, но он отказался от эвакуации, выразив желание остаться с армией. 26 января генерал-лейтенант Каппель скончался. Командование перешло к генералу Войцеховскому. В феврале 1920 г. генерала Каппеля с воинскими почестями захоронили в Чите. В ноябре 1921 г., с падением города, его прах перенесли в Харбин, на Русское военное кладбище.
Один из участников Сибирского Ледяного похода позже писал: «Жестокие сибирские морозы и тиф безжалостно косили людей. Каппель вел за собой наиболее стойкие и упорные в борьбе с советской властью части, выдержавшие всю двухлетнюю кампанию. Это были самые крепкие физически и духовно части. Они отступали от Омска до Иркутска. Все слабые уже погибли от тягостей этого безумного похода. Остались те, кто не видал пощады от красных и сам никого не щадил. Эвакуация оставила позади себя 200 поездов смерти с беженцами и семьями тех, которые отступали вместе с Армией…»
Около станции Зима обе колонны должны были соединиться. 30 января в районе этой станции каппелевцы разбили заградительную группу красных и вышли к Иркутску. На подступах к городу завязались бои: «Они шли при 30-градусном морозе и отличались огромным упорством. Раненые противники замерзали на месте…»
Генерал Войцеховский потребовал отвести красные части к северу и передать адмирала союзным представителям. Этот ультиматум всколыхнул и белое подполье. Но сил у белых было очень мало. Ультиматум не испугал большевиков — в их распоряжении было гораздо больше войск, к тому же совершенно свежих. Но ультиматум послужил поводом для ликвидации адмирала. Реввоенсовет 5-й советской армии заблаговременно, ещё в конце января, получил приказ о расстреле Колчака от Ульянова-Ленина. В подходящий момент председатель РВС Смирнов дал прямой приказ о расстреле.
7 февраля 1920 года адмирал Колчак и премьер-министр Сибирского правительства Пепеляев были расстреляны. Трупы были спущены в прорубь на реке Ушаковке. Командовал расстрелом начальник иркутской ЧК Самуил Чудновский.
Сохранились воспоминания коменданта гарнизона, осуществлявшего непосредственное руководство расстрельным взводом — Бурсака (Баруха Блатлиндера): «На моё предложение завязать глаза Колчак ответил отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шёпотом говорит мне: „Пора“. Я командую: „Взвод, по врагам революции пли!“. Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь».
В воспоминаниях, так сказать неофициальных, неопубликованных, Бурсак-Блатлиндер писал: «Перед расстрелом Колчак спокойно выкурил папиросу, застегнулся на все пуговицы и встал по стойке „смирно“. После первого залпа сделали ещё два по лежащим — для верности. Напротив Знаменского монастыря была большая прорубь. Там монашки брали воду. Вот в эту прорубь и протолкнули. Вначале Пепеляева, а затем Колчака вперед головой. Закапывать не стали, потому что эсеры могли разболтать, и народ бы повалил на могилу. А так — концы в воду».
Разрозненные белые отряды продолжали борьбу и после гибели Верховного правителя. Советские газеты того времени писали: «Отряд ЧОНа только с января по декабрь 1920 года ликвидировал в районе четыре крупных группировки белобандитов, возглавляемых ярыми врагами Советской власти, такими, как колчаковский полковник-каратель Зайцев, богатый купец Шагалов, старообрядческий священник Леонид Соколов».
Отдельные подразделения ещё долго продолжали сопротивление. До конца двадцатых годов в глухой тайге шли боевые действия. Белые воины не сложили оружия, они продолжали бороться, оставаясь верны Адмиралу и его идеалам.
Листовка — обращение к Красноармейцам. (1918 г.)
//(л. 4)Копия.
Товарищи Красноармейцы.
Ваши насильники комиссары скрывают от вас настоящую правду. Бронштейн-Троцкий вам сообщает о победах Красной Армии, а молчит о том, что на южном фронте генерал Деникин уничтожил вашу 8-ю Советскую армию. Молчит Троцкий и о том, что ваш же товарищ Григорьев начал войну против советов на Украине. Молчат ваши комиссары и том, что на Украине и в Крыму рабочие и беднейшие крестьяне, как один человек, поддерживают движение товарища Григорьева, чтобы свергнуть проклятую и предательскую жидовско-немецкую советскую власть.
Не говорят Вам Ваши царьки и о том, что в Казани в ночь с 13 на 14 мая рабочие восстали против советской власти и требовали хлеба для своих умирающих детей. Наверное ничего не говорилось Вам о том, что в Туркестане все главари комиссары расстреляны товарищем Осиповым и что все красноармейцы присоединились для борьбы с советской властью. Многого вам не рассказывают коммунисты. И если бы вы знали настоящую правду, то разве бы вы хотя бы час оставались в руках комиссаров. Конечно нет.
Братья красноармейцы. Вы насильно оторваны от своего семейного очага. Вы оторваны от своей армии, от той самой земли, о которой так много Вам твердят комиссары и которую они Вам отдадут только на том свете, после Вашей смерти.
Бросайте Ваших угнетателей. Переходите к нам. У нас вы найдете хлеб, землю и спасение. Если вы дружно бросите Ваших комиссаров, то через несколько дней война окончится. Мы выберем лучших рабочих и крестьян и соберем Учредительное Собрание. Оно устроит нашу жизнь, даст нам землю и спокойную работу.
Долой самодержавие комиссаров!
Да здравствует Учредительное собрание!
Смерть комиссарам!
Русские люди.
ГАО ГАПО. Ф. р-656. Оп. 1. Д. 13. Л. 4. Копия. Машинопись.
Воззвание ген. Пепеляева к гражданам Оханского уезда. (15. 06. 1919 г.)
//(л. 2)Воззвание к гражданам Оханского уезда.
15 июня 1919 года.
Ст.[анция] Верещагино.Ввиду сложившейся боевой обстановки на юге под Сарапулом и Воткинским заводом, несмотря на одержанную моими частями победу, которые взяли город Глазов, получил приказ отходить.
Исполняя приказ Командующего Армией, мои части отходят к Каме, и Оханский уезд в течении 6–8 дней будет занят красными.
Братья граждане-крестьяне. С чувством глубокой боли покидают сибиряки землю, политую их кровью; тяжело нам сознание, что приходится уходить. Я знаю, что красные никогда не пощадят, прикрываясь ложными словами о том, что они власть рабочих и крестьян, — они прежде всего обрушатся на крестьян.
Я твёрдо верю, что красные не долго будут у вас — скоро мы их снова прогоним, как гнали всегда. Рука Наша не опустится; за народ, за порядок и справедливость, за веру и свободу мы будем сражаться до конца.
В занимаемых местностях красные насильно мобилизуют всех мужчин до 43-летнего возраста.
А потому я, не имея власти мобилизовать, обращаюсь с призывом: возрастам от 1898 и 1908 годов стать в ряды Армии добровольно.
Из добровольцев мною будут составлены партизанские отряды, которые распустятся вновь при освобождении Пермской губернии.
Обращаясь с этим призывом, я верю, что в ком бьется сердце русского, кто любит Веру и Родину свою, тот явится сам.
Добровольцам являться в Перми Уездному Воинскому Начальнику.
Объявляю, что Сибирская Армия борется не за отдельных лиц, не за партию или класс, не за рабочих и купцов, а только за весь Народ, за Свободу, Честь и Достоинство России, которая должна и будет жить.
Командующий северной группой войск Сибирской Армии генерал-лейтенант Пепеляев.
ГАО ГАПО. Ф. р-656. Оп. 1. Д. 13. Л. 2. Подлинник. Машинопись.
Постановление Сепычевской Чрезвычайной следственной комиссии о гражданине Бояршинове. (2. 09. 1918 г.)
Постановление
Членов Сепычевской Чрезвычайной Следственной Комиссии.
1918 г. Сентября 2-го дня.
Рассмотрев дознание о контрреволюционном восстании в с. Сепыч где выяснилось, что в контрреволюционном выступлении участвовал священник местной церкви Бояршинов. Так как колокола церкви все время восстания были набат, давали на них условные знаки отступления и наступления, одним словом из колокольни был устроен наблюдательный пункт. Священник открыл церковь и позволил из неё устроить наблюдательный пункт, кроме того и сам был участник контрреволюционного выступления белогвардейских банд.
Принимая во внимание, что подобные лица не должны существовать в Советской Федеративной Республике, как идущие против народа постановили: гр[ажданина]на Бояршинова объявить вне закона и расстрелять.
Члены Комиссии:
ГАО ГАПО. Ф. Р-656. Оп. 1. Д. 30. Л. 2об. Машинопись. Копия.
Ссылки:
[1] http://rus-obraz.net/magazine/2
[2] http://rus-obraz.net/magazine/sections/forgotten-heroes