Победоносный
Проклятый
Отчаянный
Словно отрезанный ломоть.
Одна нога в могиле
Другая — на облаке
Усталый смертельный
Холодный седой
Убитый, убитый
До глины до мяса
Стоит улыбается
Шепчет:
«Моя взяла».
Е. Летов
Спрашивая сегодня у москвичей, что они знают о событиях осени 1993 года, я неизменно получаю ответ: «Да что-то такое помнится, у Белого Дома… ГКЧП, что ли…». А ведь прошло всего девять лет со дня трагических событий, произошедших в самом центре Москвы. Так что же случилось той осенью такое, что так тщательно стараются загладить или вычеркнуть из людской памяти СМИ и официальные лица?
Ещё в марте 1993 года напряжённость между двумя ветвями власти вылилась в целую войну компроматов в печати и на телевидении. Президент Ельцин неоднократно публично заявлял о возможности упразднения Съезда народных депутатов, высказывал сомнение в необходимости верности Конституции, поскольку он-де присягал «другой Конституции». В прессе была организована мощная пропагандистская антипарламентская волна. Стало ясно, что президент не намерен договариваться, а требовать от законодателей односторонних уступок. Ельцина и его сторонников не устраивали две вещи: Конституция и Парламент (тогда действовала Конституция РФ — России от 12 апреля 1978 года с изменениями и дополнениями 1989–1992 годов).
Президент просто проигнорировал попытки Парламента наладить диалог с исполнительной властью. В ответ на его поведение Съезд ввел в действие ряд статей Конституции, касающихся ограничения рычагов давления Президента на законодательную власть. Это вызвало мгновенную реакцию пропрезидентских СМИ: «Произошёл конституционный переворот. Президент под угрозой, нам грозит диктатура Съезда…». Народ стали пугать возвратом старой партноменклатуры к власти. Началась война указов, и на 25 апреля того же года был назначен всенародный референдум по вопросу о доверии Президенту и Правительству и по проекту новой Конституции.
Доводы президента Ельцина вкратце можно сформулировать так:
— «Я этой Конституции не присягал»;
— «Меня избрал народ»;
— «Съезд народных депутатов и Верховный Совет РФ — это оплот партноменклатуры».
Навязчивой идеей Ельцина стало установление особого режима управления, а также создание комиссии по проекту новой Конституции. Лидеры оппозиции проводили свои мероприятия, пытаясь объяснить людям, что они не партократы и не фашисты. В апреле появилась информация об обсуждении президентом с западными покровителями возможности шагов по введению президентского правления в России, и многие аналитики выражали опасения по поводу намерений президента быть «царем-батюшкой».
Следующей вехой является так называемое «Первомайское побоище». Тогда рухнули надежды на то, что политическая конфронтация не превратится в прямое силовое противостояние. Народ потихоньку стали приучать к любому поведению властей для подавления любых возможных форм сопротивления. Но это столкновение закончилось победой демонстрантов. Путь шествию преградило милицейское оцепление, в толпе появилась группа молодых людей в спортивных костюмах. Они принесли с собой в сумках булыжники и развязали столкновение, в ходе которого исчезли из поля зрения видеокамер. Всего инцидент длился 2–3 часа. Со стороны демонстрантов пострадало более 300 человек (один позже скончался в больнице). В основном это были ранения в голову, плечи и грудь, нанесённые милицейскими дубинками. Со стороны ОМОНа и милиции было зафиксировано примерно 200 раненных, чаще всего это повреждения рук и ног, весьма характерные при вполне определённых нагрузках: рубящих ударах сверху вниз и неумелом пользовании дубинками — «демократизаторами», а также при ударах ногами о твёрдые предметы (в том числе и человеческое тело). После этого события президентским сторонникам стало ясно, что оппозиция пока не сломлена и представляет собой серьёзную помеху. Вскоре появился новый президентский лозунг: «Советы и демократия не совместимы», который стал одним из ведущих козырей в борьбе с парламентом и его сторонниками.
24 мая вышел указ Президента РФ «Об утверждении Временного положения о порядке уведомления органов исполнительной власти г. Москвы о проведении митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования на улицах, площадях и иных открытых общественных местах города». Этот указ подготовил законодательную почву для силовой расправы над сторонниками Парламента осенью того же года, максимально затрудняя получение разрешения на какие-либо мероприятия.
Летом в СМИ прокатилась ещё одна антипарламентская волна, и стало ясно, что президент и правительство намереваются работать бесконтрольно и не отвечать за результаты «реформаторской» деятельности последних трех лет. Их целью стало построение пирамиды власти с президентом во главе. Началось противостояние Ельцина и вице-президента Руцкого лично, с вынесением в СМИ ряда компроматов на обоих деятелей, а также высказываний, часто весьма развязных, особенно со стороны пресс-секретаря Президента Костикова.
Президентские сторонники в июле—августе 1993года были заняты поиском возможностей расколоть оппозиционный лагерь. Был проведён ряд кампаний в прессе по поводу расследования Генеральной Прокуратурой достоверности полученной от президентского лагеря информации о призывах к насильственному свержению Президента со стороны крупнейшего оппозиционного объединения, включающего в себя множество разнонаправленных организаций, «Фронта Национального Спасения». Дело было закрыто за недостаточностью доказательств. Членам партии «Демократическая Россия» было доверено озвучивать идеи кадровых перестановок и поддерживать нужное напряжение в обществе, запугивая его новым путчем. Таким образом, эта партия была неким рычагом воздействия на общественное мнение, обеспечивая идеологическую поддержку действиям президентского лагеря. В августе все без исключения СМИ облетело высказывание Ельцина: «Мы сейчас ведем артподготовку. Решающее сражение предстоит в октябре» и «если парламент не пойдет на выборы немедленно, то приму решение сам этой осенью». Политологи видят причины такого резкого перехода на прямые угрозы и начала серьёзного давления на Парламент в том, что попытки быстро принять выгодную для Президента Конституцию путём созыва собственного совещания не удались. Возможно также, что ельцинский лагерь посчитал оппозицию достаточно разобщённой и безопасной.
На радио «Свобода» прошла информация о том, что под Москвой концентрируются силы ВДВ. На возникшие у них вопросы по этому поводу министр обороны Грачёв ответил, что это сделано для того, чтобы иметь «под рукой мощный армейский кулак на случай, если оппозиция задумает вырвать кресло власти из-под Бориса Ельцина». Таким образом, Президент не просто застраховался от народных волнений, но и нарушил действующее законодательство, все более заражаясь безнаказанностью своих поступков. Серьёзно задумались тогда москвичи: хорошо ли это?
В конце августа Президент заявил, что если сам Парламент не примет устраивающего его решения, то примет его он сам, то есть один за всю Россию. В сентябре стало ясно, что Ельцин, исчерпал запас мирных рычагов давления, начал обвинять Советы в финансовых преступлениях и планировать решительные действия. Он уже был способен пойти на самые крайние силовые меры, так как ему и его команде отступать было некуда. Взрыв был неминуем, но многие члены оппозиции все ещё выражали надежду на бескровную развязку. Депутат Николай Павлов в своей статье писал: «Ельцин не посмеет завершить свою карьеру государственным переворотом». Сам же Ельцин активно подводил идеологическую базу под свои действия: «Люди устали от бессмысленного поведения одной из ветвей власти, я готов к решительным действиям в интересах населения и стабильности России- наступило время защитить весь мир от российского парламента, несущего угрозу россиянам и человечеству». Как бы это ни смешно звучало сейчас, тогда на население России восприняло эти слова весьма серьёзно. Причём и президентские сторонники и оппозиция.
Точку зрения пропрезидентских СМИ в полной мере показывает статья профессора Тилле, где он утверждает полную несостоятельность оппозиции: «Руслан Хасбулатов сказал, что если Президент решит распустить парламент, народ этого не допустит. А как народ может не допустить? Пойдет на защиту Парламента на баррикады и встанет вокруг Белого дома живым кольцом? Вряд ли». Но он оказался не прав.
17 сентября вице-президент РФ Руцкой обратился к народу с выступлением «Защитим Конституцию — сохраним Россию». Он заявил, что остается на своей должности при любом раскладе, даже при попытке переворота со стороны Ельцина, а также призывает народ поддержать Парламент, а армию — не дать втянуть себя в конфронтацию, предупреждает об ответственности за участие в попытке антиконституционном перевороте.
21 сентября 1993 года в 20.00 в Кремле Президентом РФ был подписан указ ¦1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». В нем говорится, что Верховный Совет РФ оказывает сопротивление социально-экономическим реформам, ежедневно осуществляет «обструкцию политики всенародно избранного Президента» и пытается узурпировать исполнительные и судебные функции. Он блокирует решения Съездов народных депутатов РФ и Верховного Совета, а на 12 декабря были назначены выборы в Государственную Думу и референдум о принятии Конституции.
Сразу после подписания указа последовало выступление Председателя Верховного Совета РФ Руслана Хасбулатова «В час испытаний встаньте на защиту демократии». В нем он констатирует попытку государственного переворота с целью сокрытия истинных виновников неудачных реформ и объявляет созыв чрезвычайного Съезда народных депутатов.
В начале одиннадцатого на заседании Президиума Верховного Совета РФ было принято постановление о нарушении Президентом РФ статьи 126 часть 6 действующей Конституции и автоматическом отрешении его от должности согласно той же статье, а также о назначении вице-президента Руцкого временно исполняющим обязанности Президента РФ. Вечером 22 сентября исполняющий обязанности Президента Руцкой назначает новых силовиков вместо ельцинских сторонников: Баранникова — министром безопасности, Дунаева — министром внутренних дел и Ачалова — министром обороны. Таким образом, сторонники парламента тотчас же однозначно лишились возможности удержать действующих силовых министров на позициях нейтралитета, дав им понять, что в случае смещения Ельцина они тоже уйдут со своих влиятельных постов
Всю ночь шло утверждение указов, а после заседания Конституционного суда генеральный прокурор Зорькин делает заявление о неконституционности указа ¦1400. Были составлены обращения к народу России с призывом поддержать парламент, а в отношении армии — соблюдать нейтралитет и не выходить из казарм.
«Фронт национального спасения», единая патриотическая организация, призвал народ к проведению массовых акций протеста против политики Ельцина 22 сентября. СМИ утверждали, что среди оппозиционно настроенных масс звучали призывы к оружию, но ни в одном печатном издании или видеоматериалах ФНС того времени таких призывов не зафиксировано.
Верховный Совет РФ постановил сместить с должности председателя ГТРК «Останкино» Брагина и назначении на этот пост Лазуткина. Это была необходимая мера по обеспечению доступа парламента к средствам массовой информации в масштабе страны. Этого доступа парламентарии так и не получили. В тот же день вышел указ, в котором все действия граждан (при условии их законности) в защиту парламента объявлялись обоснованными и конституционными. Этим актом была сделана попытка защитить народ, вставший на защиту Советов и Конституции (а не Руцкого и Хасбулатова, как сказали потом), от уголовного преследования и расправы со стороны сил президентского лагеря.
Через час после выступления Ельцина по телевидению (в 21.00) у здания Дома Советов уже собирались люди. Неизвестные бизнесмены принесли несколько аппаратов спутниковой связи. Постоянные отряды ночевали около здания. Количество народа неуклонно росло, ещё часть людей курсировала между городом и лагерем, принося еду и медикаменты. Той осенью было достаточно холодно и ветрено. Высотное здание мэрии при порывах ветра издавало глухой рокот, и порой измотанным неопределённостью сидельцам казалось, что это идёт бронетехника. Следует отметить несогласованность в действиях оппозиции, а также тот факт, что, настраивая людей на силовой конфликт, по указу Руцкого, оружие им не дали. Следствием этого стало нашумевшее «Дело Терехова» — спровоцированное нападение членов «Союза офицеров» на штаб ОВС СНГ, закончившееся полным провалом. Таким образом из рядов защитников Дома Советов были исключены профессионалы — кадровые офицеры.
23 сентября Совет министров РФ издает постановление, согласно которому все пропарламентски настроенные СМИ были переданы в ведение Совета министров. В большинстве из них были заменены редакторы и проведена чистка кадров. Так парламент остался в информационной изоляции. Было создано информационное кольцо «Федерация» из уцелевших лояльных Советам СМИ, но оно также не сыграло существенной роли в осенних событиях. По нему осуществлялась связь между Советами разных уровней и регионов, а также передавалась сводка о ситуации в Москве и других городах. Широкие круги населения доступа к достоверной информации не имели. Тем временем по всей стране собирали деньги и продовольствие для осаждённых в Доме Советов. В Питере старушки приносили к Сборному пункту у Гостиного Двора все свои сбережения. Следует напомнить, что в тот год как раз почти всем категориям населения не платили даже их обесцененную зарплату, люди несли последнее.
28 сентября Съезд народных депутатов утвердил отрешение от должности Ельцина. В здании в этот момент были отключены свет, тепло и телефон. Пикет у Дома Советов взяли в кольцо. Затем его окружили ещё несколькими оцеплениями и не пропускали «Скорую помощь», в том числе, к больным с острыми диагнозами и раненным в регулярных стычках с милицией. Утром 28 числа вокруг Белого Дома растянули сплошное заграждение из «спирали Бруно», запрещённой в мировой конвенции колючей проволоки. Сменили и контингент в оцеплении, этим уже платили за каждый «выход». Новые партии людей проводили через оцепление депутаты Алкснис, Бабурин, Умалатова и Павлов. Одна из колонн, проведённая депутатом Алкснисом, образовала целый «хвост» при проходе через узкий проем в баррикаде. Многие из очевидцев до сих пор вспоминают слова молодого казака, стоявшего у входа «Вот, совдепия! Даже на баррикады очередь!» Жив ли он или пал жертвой последовавших событий, неизвестно. Тогда эта мрачноватая шутка очень запомнилась.
Ночь с 28 на 29 сентября была впоследствии названа «ночью чёрных дубинок». Примерно 300 человек пострадали от рук милиции и ОМОНа в ходе чисток по всей Москве и столкновениях у Дома Советов. Молодёжь в буквальном смысле отлавливали по всему городу и били без объяснения причин, для профилактики.
30 сентября на совещании СМИ и редакторов газет было прочитано заявление Полторанина, которое гласило: «нужны положительные отклики на политику, проводимую Президентом», особо подчёркивалось то, что «кроме свободы слова есть ещё вещи более важные. Поэтому прошу вас очень спокойно принять события, которые произойдут 4 октября 1993 года». Этот документ дает повод утверждать, что события конца сентября-начала октября находились под контролем президентских сторонников и были ими заранее спланированы. На тот момент это знали и Руцкой и Хасбулатов.
К осаждённым в Доме Советов присоединился президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов. Работники милиции, стоявшие в оцеплении, каждые пять минут объявляли в громкоговоритель: «Мы вынуждены привести в повышенную боеготовность вооружённые резервы и бронетехнику». Но количество людей под стенами Дома Советов неуклонно росло. Пробирались к Дому Советов через дворы, помойки и заборы.
30 сентября произошло столкновение митингующих с милицией у станции метро «Баррикадная». За несколько часов до этого пожилой мужчина, протягивая милиционерам бутерброды, объяснял молодёжи: «Да это же наши дети, разве мыслимо, чтобы они против нас… Берите, хлопчики, ешьте…» И они ели. Позже они же дубинками загоняли толпу в метро и, скидывая людей вниз по эскалатору, заставили сесть в поезда. 1 октября было ознаменовано многочисленными стычками сторонников Парламента с милицией. В прессе об этом не упоминалось, но зато большое внимание было уделено состоявшемуся 27 сентября концерту Ростроповича на Красной Площади, его «оде демократии». В «Известиях» была помещена статья с фотографией членов «Русского национального единства» и рассуждениями о большом количестве фашистов среди собравшихся у Белого Дома. Официальные СМИ оправдывают действия ельциноидов и особое внимание уделяют жертвам «среди мирного населения» (32 человека в автокатастрофах на Красной Пресне), а также среди милиционеров.
2 октября Святейший Синод Русской Православной Церкви объявил: «Властью, данной нам от Бога, мы заявляем, что тот, кто поднимет руку на беззащитного и прольет невинную кровь, будет отлучён от Церкви и предан анафеме». Анафемы не последовало ни тогда, ни потом. В тот же день произошли серьёзные столкновения народа и сил правопорядка на Смоленской площади, у Белого Дома и на Пушкинской площади. Они повлекли за собой многочисленные жертвы среди демонстрантов. В числе пострадавших были женщины, дети и старики.
Митинг на Смоленской площади, кстати, санкционированный московскими властями, начался в 12.30. Уже в 12.56 работники милиции и ОМОНа в касках-сферах, бронежилетах и со щитами начинают оттеснять толпу к неперекрытому Садовому кольцу. В 13.01 были произведены выстрелы в сторону демонстрантов и побои дубинками тех, кто хотел прорвать образовавшееся оцепление.
На Пушкинской площади митингующими были успешно отбиты два наступления ОМОНа. Там, также как и на Смоленской площади, был применён нервно-паралитический газ «Черёмуха». Ближе к вечеру на обеих площадях активно строились баррикады.
3 октября в 12.10 на Октябрьской площади было перекрыто движение, а сотрудники милиции в громкоговорители объявляли, что митинга не будет, но, тем не менее, к 14.00 митинг собрался и направился к площади Гагарина. Затем резко повернул и, неожиданно для ОМОНа, направился к Крымскому мосту. Произошло столкновение, инициатором которого явилась группа молодых людей в штатском, в сумках которых находились булыжники. Эти орудия пролетариата были пущены в ход, а в ответ на это милиция использовала «Черёмуху» и дубинки. В тот момент сторонники Парламента убитыми потеряли 26 человек. В 15.00 демонстранты прорвали заграждения и свободно перешли мост, выбрасывая в реку милицейские щиты и дубинки. ОМОНовские автобусы были оцеплены участниками акции протеста во избежание расправы над служащими ОМОНа, а также для предотвращения удара с тыла по колонне. Уже в 15.29 голова колонны достигла оцепления вокруг Белого Дома бегом без оружия. Милиционеры бежали спереди, как бы испугавшись, а перед оцеплением вдруг растворились. Демонстрантов просто «привели» к месту назначения. За несколько минут двумя девушками была распутана «спираль Бруно». Была прорвана цепь милиции и колонна прошла между поливальными машинами к двадцатому подъезду Белого Дома.
В гостинице «Мир» был сосредоточен воинский контингент из 6000 человек плюс бойцы «Бейтар», молодёжной еврейской военизированной организации, под командованием Боксёра, снайперы израильского спецназа «Иерихон», пересекших небольшими группами границу накануне, а также развернут склад оружия пропрезидентских войск.
Новый министр обороны Ачалов в 15.00 отдал приказ по гарнизону Дома Советов не стрелять ни в коем случае. В 15.30 начали стрелять ельцинские подразделения одиночными из мэрии. В 15.45 раздалась первая автоматная очередь, а также выстрелы с крыш по военнослужащим Софринской бригады. В радиоэфире прозвучал крик: «Куда,…, по своим бьешь!» На сторону восставших сразу перешли: Первая рота целиком и частично Вторая рота Софринской бригады ВВ под командованием полковника Васильева.
В этот момент в Свято-Даниловом монастыре проходил переговорный процесс, во время которого представители Парламента Воронин и Абдулатипов едва останавливали Филатова из ельцинского лагеря, намеревавшегося уйти с самого начала со словами: «Я чувствую, что мы не сумеем договориться». СМИ распространяли информацию о «гуляющих по Москве боевиках», об избиении ими сотрудников милиции и о большом количестве оружия в руках «фашиствующих элементов». А в это время сторонники парламента охраняли милицейское оцепление от эксцессов толпы, кормили милиционеров и хвалили их за то, что те не стреляли в народ.
В тот же день, 3 октября, по телевидению выступил Виктор Черномырдин. В своей речи он отметил: «Мы не только контролируем ситуацию, но и управляем ею, чтобы события развивались в нужном русле». Это высказывание вполне соответствует указаниям Полторанина, упомянутым выше, и подтверждает версию о запланированной расправе над сторонниками оппозиции.
После 16.00 новый министр обороны Ачалов отдал приказ: «На провокации не поддаваться!», а уже в 16.05 Руцкой без ведома того же Ачалова отдал приказ о штурме мэрии и Останкино. Одновременно Хасбулатов призвал народ взять штурмом и Кремль. Слава Богу, до этого не дошло. Поведение этих двух деятелей ещё не раз приводило к печальным последствиям для защитников Парламента.
При штурме мэрии оружие было у трёх человек из охраны Макашева и у пятерых членов РНЕ. Приказ не стрелять был продублирован ещё несколько раз. «Баркашевцы» завели трофейный ЗИЛ — 157 и выбили им запертые двери мэрии. Пять этажей были взяты мгновенно, без единого выстрела, сдались семь военнослужащих дивизии Дзержинского, майор МВД и ещё несколько человек. Всех их отпустили, не причинив вреда, что зафиксировано на видеоплёнке. Для охраны мэрии оставили 10 автоматчиков из парламентского полка. Тем временем Руцкой начал формирование колонны на Останкино, вопреки всем возражениям парламентариев и новых силовиков. В результате его стараний охрана колонны составила 18 человек из разных структур, не связанных между собой. Провокаторами со стороны МВД были созданы условия для быстрой переброски людей к телецентру: были оставлены грузовики с ключами в зажигании, в автобусе ОМОНа «случайно» забыли гранатомёт. До сих пор для многих остается неясным, почему выбранные Руцким вооружённые люди, видя, что их беспрепятственно пропускают через пол-Москвы, не остановили людей, едущих на верную погибель. Возможно, и они не могли тогда поверить в возможность расстрела практически безоружного митинга.
Грузовики свободно пропустили через добрую половину Москвы к телецентру. На месте работники милиции сами открыли ворота транспорту с людьми. В застеклённых холлах уже находились вооружённые ручными пулемётами и спецавтоматами АС, в масках, камуфляже «ночь» и бронежилетах военнослужащие. Они уже держали прибывших под прицелом и начали строить в холле баррикады. С 17.00 до 19.00 длился митинг за предоставление эфира парламенту, но из руководства ТЦ так никто и не спустился.
Люди перешли к корпусу АСК-3. Это был ещё один шаг к верной гибели: там они оказались зажатыми между двумя корпусами под прицелом автоматчиков и снайперов. Оттуда бежать уже было фактически некуда, зона обстрела слишком велика. Грузовиком были выбиты стеклянные двери вестибюля корпуса. Первая пуля была выпущена между 19.12 и 19.28 из здания, со второго этажа, где находилось три-четыре автоматчика. На вооружении у подразделений МВД были пулемёты ПП-90, винтовки ВСС и ПМ. Защитники Дома Советов располагали АКС-74У (5,45 мм). Позднее сторонников Парламента обвинили в смерти видеоинженера ТЦ, но известно, что он был застрелен пулей калибра 9 мм и совсем в другом конце здания. Остается неизвестным, зачем Брагин, директор ТЦ в 19.45 прекратил вещание из Останкино. Можно только предположить, что это было сделано для того, чтобы показать серьёзность «боев за Телецентр».
Был инсценирован выстрел из злополучного трофейного гранатомета и прозвучал приказ «Витязи — залп!», после чего на демонстрантов обрушился шквальный огонь. На одной из кассет с записью переговоров вошедших в раж президентских войск слышен комментарий: «Ну, молодец! Попал!» К многочисленным жертвам расстрела не подпускали даже «Скорую», обстреливая машины и санитаров с носилками. Те, кто избежал расстрела, собрались в конце улицы Академика Королева, те же, кто не успел туда добежать, лежали ничком в рощице у Останкинской башни, вжавшись в землю. Неоднократно очевидцы описывали случаи глумления над ранеными: мальчишке — казаку простелили поочерёдно обе руки, затем ноги. По официальным данным, там погибло 496 человек (по заявлению официальных СМИ — 46).
В 00.10 4 октября по радио «Эхо Москвы» было передано выступление демократического писателя Юрия Черниченко: «Раздавите гадину! Сейчас это слово нельзя забывать по отношению к тем, кто ворвался в наш город как бешеная собака. Ребята, хотите жить — раздавите гадину!» Тут же вторила актриса Лия Ахеджакова: «… проклятая Конституция… Откуда эта армия? Почему она нас не защищает от этой проклятой Конституции?» В СМИ был также опубликован целый список деятелей искусств, требующих от правительства решительных действий. Их просьбу выполнили. По ту сторону баррикад от них были мы: старики, женщины, дети, юноши и девушки, офицеры, профессора, рабочие, студенты, люди разных национальностей, верующие и атеисты. Для потребителей СМИ мы были фашистами, боевиками и бандитами.
Жители соседних с Домом Советов домов рассказывали, что вечером и ночью с 3 на 4 октября видели в своих дворах группы молодых людей в кожаных плащах, подъезжавших на иномарках. Они жгли костры, пели, танцевали вокруг них и, по всей видимости, очень нервничали. Кто это был, точно установить не удалось, к утру они исчезли.
В 2.00 из Дома Советов были отозваны все иностранные журналисты. Это произошло ещё до окончания закрытого совещания ельцинского Совета Безопасности в кабинете у Павла Грачёва по вопросу о времени расстрела и тактике разгона защитников Дома Советов. Позже представители «Альфы» и «Вымпела» отказалось участвовать в расстреле, к ним присоединились командующие ряда других подразделений. Это повлекло за собой позже широкомасштабную чистку в рядах армии.
С 3.00 до 7.00 в радиоэфире на милицейской частоте велась обработка личного состава президентских сил. Вот, например, один из образцов такой дезинформации: «Всех пленных начальник Департамента охраны Дома Советов обезоружил и отдал на растерзание своим боевикам». Они утверждали, что ни одно воинское подразделение не перешло к восставшим, и что военнослужащие подвергаются систематическим издевательствам и оскорблениям со стороны «боевиков». Таков был метод поддержания боевого духа проельцинских войск. На эти обвинения генерал Макашёв изредка отвечал на той же частоте, что это неправда. Но это не помогло.
4 октября в г. Москве было введено чрезвычайное положение: был объявлен комендантский час, созданы фильтрационные пункты и усилен контроль за въездом и выездом из города. Замечательно выступление премьера Черномырдина по телевидению 4 октября, в котором он называет защитников Парламента боевиками и подчёркивает, что милицией сила не применялась. Это было явной ложью, и об этом знала половина Москвы, которая слышала выстрелы и видела избитых, покалеченных людей. С конца сентября по центру города ходили патрули в камуфляже «ночь», с дубинками, в резиновых передниках и в касках. На площадях они стояли в автобусах или группами, загородившись щитами. Неоднократно были зафиксированы случаи избиения ими запоздалых прохожих. Москвичи стали бояться этих «роботов», чьи лица были закрыты забралами касок. По всем СМИ продолжали нагнетать обстановку «Москва в опасности!» — кричали они. Жителям регионов также рисовали страшные картины бродящих по городу банд махновского толка, которые намереваются захватить власть в стране и грабить всех на «законном основании».
В 6.43 4 октября были произведены первые залпы по Белому Дому. Обстрел велся до 5.30 5 октября с перерывом на два — два с половиной часа. Были использованы кумулятивные снаряды, обстрел велся примерно из 125 орудий с БТРов, БМП, БМД и БРДМ, из капсульных огнемётов «Шмель», с танков Т-72 и других видов бронетехники. Всего было задействовано более 185 единиц техники. Штурмующими было выпущено примерно 32000 автоматных пуль. Ещё в самом начале противостояния у защитников Дома советов в распоряжении было 74 АКСУ и пять РПК-74. Депутаты попытались остановить бронетехнику на подходе к Новоарбатскому мосту, их оттащили, пообещав пристрелить. Вторая колонна была остановлена машиной полковника Генерального штаба. Выскочивший из БТРа лейтенант сильно избил пожилого офицера, и колонна прошла.
В первые минуты штурма из автоматического оружия и БТРов со стороны стадиона «Красная Пресня» начался обстрел безоружных людей на площади перед Домом Советов. Раненых и убитых под шквальным огнём вынести не удалось. БТР поехали на людей, спящих в палатках на площади. С крыш жилых домов, гостиницы «Мир» и гостиницы «Украина» велся прицельный огонь из снайперских винтовок. В 10.00 танки Таманской дивизии начали обстрел здания Белого Дома кумулятивными снарядами и снарядами объёмного взрыва. В здании возник сильный пожар и начал распространяться по зданию. Александр Руцкой отдал приказ ответного огня не вести. Вывести стариков, женщин и детей из Белого Дома не дали, несмотря на многочисленные просьбы. Генерал Аушев и Кирсан Илюмжинов требовали остановить убийство безоружных людей, Аушев сообщил о том, что видел сотни трупов на набережной. Он кричал: «Остановите эту бойню!», на что премьер Черномырдин ответил: " Никаких переговоров! Надо перебить эту банду!» Тем временем, для поддержания ярости в штурмующих широко использовались алкогольные напитки и дезинформация о смертях сослуживцев. Зафиксированы также случаи обстрела пропрезидентскими снайперами своих же частей. Ими же велась также стрельба по окнам жилых домов, были и жертвы. Из-за несогласованности действий возникали столкновения между частями штурмующих. Пьяные бойцы ОМОНа совершали произвольные расстрелы и избиения граждан в оцеплении, а также добивали раненых.
В 7.15 4 октября отец Виктор вышел навстречу БМП с единственным своим оружием — иконой, заклиная убийц больше не стрелять в безоружных людей. Его тут же прошила очередь из крупнокалиберного пулемёта. Когда он упал, по его телу проехали гусеницами, для пущего эффекта. Теперь к тому месту люди приносят цветы.
Все утро на лестницах здания шли ожесточённые бои за каждую ступеньку. Цокольный этаж был захвачен сходу. Внутри штурмовики использовали гранаты. Часть защитников отошла в подвал, где и была тут же взята в плен. К двум часам почти все здание кроме пятачка обороны на третьем этаже без окон, где оставалось около 100 депутатов и 300 человек обслуживающего персонала, было занято. Кто-то пел, кто-то молился. Генерал Аушев и Кирсан Илюмжинов пытались дозвониться до Кремля. Связь не работала. При их попытке выйти из здания для проведения переговоров на милицейской волне прозвучал приказ: «Президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова — на поражение». Его спасла самоотверженность личного шофёра, прорвавшего кольцо и вывезшего парламентёров из опасной зоны. В Кремле их выслушали, но и только. Немцов после их выступления вскочил: «Давите, давите, Виктор Степанович, времени нет. Уничтожайте их!» Так закончился переговорный процесс.
Вокруг Дома Советов стали группироваться толпы пьяного сброда с дубинками и арматурой, занимающегося мародёрством, добивающего раненых, «демократические массы». Вечером 4 октября начался вывод депутатов и защитников из Дома Советов. Ко времени выхода депутата Сергея Бабурина относится фраза из радиоперехвата «Мы взяли Бабурина! Что с ним делать? — Кончайте его!» Но люди в масках из-за обилия свидетелей ограничились жестокими побоями. До ночи выведенные люди прятались по близлежащим подвалам и чердакам. Многих находили и жестоко избивали, якобы в отместку за оскорбления в адрес правоохранительных органов, а иногда и просто так, без мотивации. Часть сдавшихся милиционерами специально была проведена мимо толпы «демократических масс». Стоя на возвышении, представители этих масс били пленных, среди которых были раненые и пожилые люди, ногами и палками.
В ночь с 4 на 5 октября со стадиона доносились выстрелы: добивали раненых. Офицеры, рядовые милиционеры из восставших, члены РНЕ и казаки были расстреляны у бетонной стены, для верности трупы переезжали бронетехникой. Утром взглядам уцелевших людей предстали полураздетые трупы: ночью трудились мародёры. Но даже жителей соседних домов не удалось запугать: 75-летняя пенсионерка на своих плечах вынесла со стадиона восьмерых выживших ребят и, с риском для себя, выходила их у себя дома. Многие защитники Дома Советов спаслись только благодаря помощи местного населения
К утру 5 октября из здания вышли все, кто находился ниже седьмого этажа, группа восставших примерно в 60 человек смогла уйти через «сухой» коллектор под Белым Домом. Ещё где-то полсотни человек прорвались с боем через оцепление. Многие остались в здании и, повязав чёрные полоски ткани на голову, уходили на верхние этажи. Их больше никто не видел, ни живыми, ни мёртвыми. Бригады «Скорой помощи» не допускались выше седьмого этажа, но врачи рассказывали, что слышали крики, стоны и автоматные очереди с верхних ярусов. Их судьба доподлинно не известна, хотя в «Новой ежедневной газете» позже прошла информация о трёхстах безымянных могилах на Хованском кладбище. Эти данные проверке не подлежат. Ещё долго матери и жены искали тела своих сыновей и мужей. Некоторым это удалось лишь через полгода, некоторые ищут до сих пор.
4 октября была приостановлена деятельность большинства оппозиционных объединений. Население запугивали бандитами, ушедшими в подполье. По всей Москве производились чистки и репрессии, так называемая «профилактика мятежа». Населению внушали, что запах горелого мяса, распространившийся над Москвой, им привиделся, и что восставшие «громили государственные учреждения, глумились над людьми, которых брали в заложники… В руках боевиков оказалось много оружия, боеприпасов и военной техники». Сами же «бандиты» отлёживались по частным квартирам, куда в любую минуту могли ворваться каратели на вполне законных основаниях. Они залечивали раны, не имея возможности обратиться за квалифицированной врачебной помощью, даже в аптеку за бинтами.
Люди, обвинённые в попытке установить режим «коммуно-фашистской диктатуры», несколько месяцев были вынуждены скрываться. Те, кто не успел спрятаться, был схвачен органами правопорядка. Широко известен факт многодневных избиений защитников Дома Советов уже в отделениях милиции. Объектами преследований стали все взрослые мужчины, студенты и даже школьники старших классов, особенно со следами недавних травм, хотя были и случаи захвата женщин у аптечных пунктов и во дворах, помогающих раненым дойти до дома.
7 октября было объявлено днем траура, но только по жертвам среди президентских войск. В прессе то и дело проходят сообщения об аресте того или иного «мятежника». Сразу началась кампания по смещению с занимаемых должностей и арестов лиц, нелояльных новому режиму, а также по оправданию и награждению действий президентских сторонников.
Президент приостановил работу Конституционного суда РФ и принял отставку генерального прокурора Зорькина, который не смог исполнять свои обязанности в новой ситуации. Идеологическая поддержка власти — «Демороссы» требовали продления запрета на проведение митингов и демонстраций после отмены чрезвычайного положения, так как якобы подпольная оппозиция того и гляди попытается устроить беспорядки в городе. Тут же последовала реакция властей. В одном из указов Ельцина говорится о невозможности допустить к выборам в новый Парламент тех, «кто уже обагрил руки кровью». Далее проводится новая линия идеологической борьбы: выборы президента каждый год-де не нужны, а обещания провести их в 1994 году были сделаны под давлением мятежников. Было закрыто большинство оппозиционных изданий, часть по обвинению в организации мятежа, часть — из-за их «профашистской ориентации».
15 ноября 1993 года Ельцин делает поразительное по формулировке заявление, что у него-де душа не лежит к досрочным выборам. 12 декабря была принята новая Конституция, которой власть Президента практически перестала быть ограниченной чем-либо. Оппозицию всё-таки удалось расколоть и оттянуть голоса на подставные партии, одной из которых явилась ЛДПР. Начался также стремительный рост популярности «приручённой» КПРФ, призванной стать альтернативой опасному Фронту Национального Спасения. Таким образом, переворот завершился полной фактической победой сторонников Ельцина, получившего власть, сравнимую с полномочиями конституционных монархов.
Девять с половиной лет в начале октября в прессе мельком упоминают об очередной годовщине «досадного недоразумения». Подросшая молодёжь помнит лишь то, что им несколько дней не разрешали выходить на улицу. Запуганное старшее поколение об этих событиях предпочитает молчать, даже в октябре к Белому Дому не приходит. Люди среднего возраста пропали по разным причинам: кто-то предпочел все забыть, кто-то погиб в многочисленных горячих точках, кто-то, приходя к Дому Советов, не видит ни одного знакомого лица и в горестных раздумьях уходит. Страшно подумать, что на годовщину расстрела этим октябрем никто из защитников уже не придёт. Снова проведут митинги КПРФ и «Трудовая Россия». Остальные будут жаться по углам, как не получившие благословения властей. Ручная разрозненная оппозиция уже не заменит единого фронта 1993 года. Грустно, но эти кровавые события не научили оппозицию ничему. Она так и не нашла в себе силы пойти на объединение, так же регулярно поддается на провокации и не представляет собой единую политическую силу. А выжившие тогда спрашивают: «Неужели все это было зря?»
Всего 70 награждённых.
Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский
Скорбит душа за Россию… Болезнует сердце, печалится и трепещет в предчувствии бед, грядущих на Русь, если мы не одумаемся и не очнемся от дурмана лжи, опутавшей нас со всех сторон. Законы Божеские — законы милосердия и сострадания, любви, красоты и истины — отвергнуты и попраны. Мало того, государственная власть с откровенным цинизмом попирает ещё и законы человеческие, ею же самой созданные, её же соблюдающие. Беззаконие заразительно, и тот, кто решил «играть без правил» с другими, рано или поздно сам станет жертвой такой же жестокой игры.
Братья и сестры, соотечественники, люди Русские! На земле есть только одна сила, способная остановить сползание России в пропасть. Эта сила — мы с вами.
Вопроси каждый совесть свою — и она ответит тебе, что нельзя, недопустимо более ставить вопросы личного благополучия, покоя и комфорта выше понятий гражданского долга и ответственности за судьбы страны. Всякий должен сделать конкретный выбор на своём месте. Только помните при этом: если мы позволим помыкать собой, безропотно и безгласно снося раз за разом все оскорбления, издевательства и беззакония, непременным результатом такого жалкого безволия станет рабство ещё более тяжкое, чем-то, от которого Россия лишь недавно освободилась.
«Люби врагов своих, сокрушай врагов Отечества, гнушайся врагами Божиими!» — взывает Церковь устами великого святителя своего митрополита Московского Филарета. «Восстань же русский человек! — вторит ему знаменитый подвижник, истинный светильник русского благочестия святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. — перестаньте безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу — и вам, и России!.. Помните, что Отечество земное с его Церковью есть преддверие Отечества Небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить, чтобы наследовать жизнь вечную…»
Да будет так. Господь всемогущий, праведный и нелицеприятный да дарует нам силы и мужество в борьбе со злом, терзающим Россию! Аминь.
И выпал миг прекрасный среди лихих годин
Был день рожденья разный, день гибели — один.
И цифру этой даты шипами каблуков
Печатали солдаты продавшихся полков.
Униженную люто бесхитростную рать
Как прежде, так и всюду явились усмирять
Натасканные каты от денежных мешков —
Наёмные солдаты продавшихся полков.
Не вечно бойня длится, есть и её предел.
В захваченной столице бродили между тел
За Родину распятых детей и стариков
Кровавые солдаты продавшихся полков.
Ничто не канет в Лету. Воспрянувший народ
Карателей к ответу однажды призовет.
Не избежать расплаты за стенами штыков,
Позорные солдаты продавшихся полков!
Ссылки:
[1] http://rus-obraz.net/magazine/2
[2] http://rus-obraz.net/magazine/sections/look-past