Предательство всегда считалось на Руси одним из самых тяжких грехов, не имеющих срока давности. Есть узы, порвав которые, человек перестает быть частью народа, сыном своей Отчизны.
Ниже речь пойдёт о некоторых попавших в плен солдатах, которые будучи русскими, пошли в услужение к чеченским бандитам, и сами стали преступниками. Разными путями пришли эти люди к предательству, но помимо творимых зверств, объединяло предателей и то, что каждый из изменников принял новое вероисповедание, став из православного христианина мусульманином. По словам Геннадия Трошева: «Чтобы сохранить жизнь, солдату-узнику… предлагали принять ислам. И некоторые соглашались. Потом новоявленные „мусульмане“ в телевизионных интервью рассказывали, что мусульманином быть хорошо, что война (первая) в Чечне была неправедной… Не говорили только об одном нюансе: принятие ислама окроплялось кровью. Другими словами, перед тем, как принять ислам, пленник должен был застрелить или зарезать своего же товарища-пленного. Так что принятие ислама в тех условиях было вопросом не только религиозным». Похоже, вряд ли кто-то из русских изменников, делая шаг на сторону врага в Чечне, задумывался, что в итоге каждому придётся-таки отвечать и по уголовным законам, и по законам нравственности.
В 1995 году пулемётчики Софринской бригады внутренних войск Константин Лимонов и Руслан Клочков были направлены в Чечню. Служили они на блокпосту и очень даже неплохо относились к местному населению. В обмен на водку и ножи они отдавали боевикам автоматные рожки. В ноябре 1995 года, когда до увольнения в запас им оставалось по месяцу, Константин Лимонов и Руслан Клочков, прихватив с собой десяток гранат, патроны и гранатомёт «Муха», самовольно оставили место временной дислокации своего подразделения и пустились в бега.
В посёлке Катыр-Юрт они встретились со знакомым чабаном и обменяли оружие на водку и закуску. Выпив, они попросили пастуха познакомить их с боевиками. Через несколько часов встреча с представителями так называемого Министерства госбезопасности (МГБ) Ичкерии состоялась. После проверки они были приняты в ряды «борцов за независимость». Новым местом «службы» для Клочкова и Лимонова стал лагерь смерти МГБ. В итоге они оказались на базе сепаратистов у селения Рошни-Чу. Там же находился и лагерь смерти департамента госбезопасности Ичкерии, в котором содержались пленные военнослужащие. Дезертиры Лимонов и Клочков вначале работали в лагере надзирателями. По свидетельствам солдат и офицеров, которым удалось вырваться из ада, надсмотрщики избивали их даже за то, что они пытались срывать черемшу — в лагере был голод. Для доказательства лояльности хозяевам Лимонов и Клочков приняли ислам и прошли обряд обрезания. Им дали новые, мусульманские имена. Со временем им стали доверять и более ответственные задания — выбивать показания из узников.
Рядовой Олег Выхованец, также прошедший через Рошни-Чу, рассказывал, что, когда он отказался принять мусульманство, его морили голодом несколько недель. Он превратился в скелет, но сумел выжить, питаясь крапивой. Чеченцы не хотели тратить на него пулю: «Сам умрёт», но он выжил и не сломался.
Олег Выхованец стал свидетелем того, как Константин Лимонов лично расстреливал контрактников. В тот день Клочков и Лимонов с пятью чеченскими охранниками вывезли их в лес к заранее выкопанной могиле. Прикладами автоматов они заставили солдат встать на колени, а потом начали бить, требуя просить пощады. Разъярённые «упрямством» жертв, палачи устроили резню. Некоторым пленным они перерезали горло, другим сломали шею. Перерезав горло первой жертве, командовавший экзекуцией чеченец протянул нож русским подручным. Расторопнее оказался Клочков — отморозок в точности повторил приём «наставника». Агонизирующих солдат палачи добивали из автоматов. Затем, свалив убитых в яму и слегка забросав их землей, они возвратились в лагерь. За шесть месяцев в лагере из 130 человек 15 были расстреляны, 80 умерли от голода и пыток.
После окончания первой чеченской кампании 22 сентября 13 российских военнослужащих из лагеря Рошни-Чу, ранее захваченные в плен, были обменены на боевиков в Ханкале. Но при передаче пленников дезертиры Лимонов и Клочков отказались вернуться и даже сделали специальное заявление перед телекамерами: «Мы поняли, что чеченцы — наши братья. Мы не оставим их в беде». А своей матери Константин Лимонов сказал: «Я не Костя, а Казбек. У меня нет матери, у меня только Аллах».
Но в 1997 году боевики все же выдали исламистов Лимонова и Клочкова федералам, представив их пленными солдатами. Оба перебежчика даже получили командировочные и денежные содержания за все время своего пребывания «в плену» и разъехались по домам, где обзавелись хозяйством, семьями, детьми.
Однако через некоторое время отец Сергий, один из священников, посещавших пленников, содержащихся у боевиков, узнал по телевизору в двух молодых парнях охранников, работавших в лагере боевиков. Священник обратился в военную прокуратуру, и та задержала уже бывших солдат.
7 апреля 2001 года суде Северо-Кавказского военного округа в Ростове-на-Дону начался процесс. Матери погибших в плену солдат требовали смертной казни, требовали, чтобы Лимонова и Клочкова расстреляли. Но боевикам-предателям дали всего 10 и 15 лет!
Рядовой Александр Ардышев дезертировал из воинской части во время первой чеченской кампании. Добровольно вступив в отряд боевиков Мовлади Хусаина, стал его личным телохранителем. Затем воевал под началом Исы Мадаева, позже — в отряде Хамзата Мусаева. Русский боевик нёс караульную службу, охранял и конвоировал на хозяйственную работу пленённых военнослужащих, участвовал в боях против федеральных войск. Весной 1996 года предатель заставил рядового Б. выучить наизусть молитвы из Корана и читать их по памяти вслух. Когда юноша допускал ошибки, Ардышев жестоко избивал солдата и угрожал убийством. Сломал ему нос, нанёс несколько черепно-мозговых травм. После подписания хасавюртовских соглашений Ардышев служил в чеченской погранично-таможенной службе, имел собственный дом. Но в конце мая 1998 года «братья-мусульмане» обменяли его на некоего Садулаева, осуждённого в Москве. Не выдержав такого коварства «братьев по вере», перебежчик вновь решил принять православие и был окрещён прямо в камере.
Уроженец Ленинградской области Михаил Загвоздкин и Валерий Лукьянов из Волгограда приехали в Чечню в начале 1990-х годов на заработки, подрядившись строить дома. Но потом решили, что быть наёмниками гораздо выгоднее и пошли в подручные к бандитам. Михаил Загвоздкин признался следователю, что отправил на тот свет в общей сложности около двух десятков военнослужащих. Также он устанавливал на дорогах фугасы. Летом 1995-го Валерий Лукьянов участвовал в нападении из засады на армейскую автоколонну в Грозном, добивал раненых солдат. Всего, по его словам, убил тогда пятерых военнослужащих.
Юрий Рыбаков — уроженец населённого пункта Майский Кабардино-Балкарии. В сентябре 1999 года он вступил в отряд боевиков, прошёл специальную подготовку и стал снайпером. 18-летний снайпер Юрий Рыбаков только за один месяц «снял» в Чечне 26 российских военнослужащих.
С уфимца Евгения Титова бандиты взяли подписку о сотрудничестве после проверки на причастность к российским спецслужбам. Будущий террорист учился минновзрывному делу в отряде полевого командира Арсанова. Затем был «командирован» в Волгоград для совершения диверсионно-террористического акта. Первым самостоятельным «делом» Евгения Титова — своего рода экзаменом на профпригодность в отряде Арсанова — стало убийство человека перед видеокамерой. В Волгограде диверсант получил подробные инструкции, как изготовить взрывное устройство, когда и где привести его в действие. Они ни на йоту не отступили от указаний террористов. «Адская машинка» сработала 31 мая 2000 года, когда возле неё проходили российские военнослужащие. Двое солдат погибли, шестнадцать получили ранения различной степени тяжести.
Прапорщик Василий Калинкин, дезертировав из воинской части в Нижнем Тагиле, оказался на службе в «армии Ичкерии». Пройдя подготовку в диверсионной школе в одной из арабских стран, Калинкин был направлен хозяевами в Волгоградскую область для сбора сведений военного характера и проведения террористических актов. На занятиях в диверсионной школе, признавался военным контрразведчикам прапорщик Василий Калинкин, «курсантам» не только рассказывали, показывали, как убивать людей, но и заставляли это делать. После завершения учёбы на контрольном занятии они получили задание уничтожить находящееся неподалеку селение. Каждый убил тогда больше десяти жителей — всех без разбора: женщин, стариков, детей.
Происходящее в Чечне не ново. До этого в Афганистане пленные также принимали ислам. В Афганистане после вывода войск осталось 300 наших бойцов, занесённых в списки «пропавших без вести», а на самом деле взятых в плен афганскими моджахедами. В 1992 году после уплаты группировкам моджахедов выкупа в размере $150 000 удалось освободить из плена и вернуть в Россию 12 человек. Остальные все ещё там. Некоторые найденные солдаты отказались вернуться в Россию, объяснив, что обзавелись семьями и имеют свой бизнес. Правительство Украины тоже пытается искать своих пленных в Афгане — как полагают в Киеве, из 72 «пропавших без вести» украинцев на данный момент живы не более десяти человек. И, судя по всему, они тоже не хотят возвращаться домой.
В Исламабаде несколько лет назад один из русских журналистов познакомился с Амануллой. По-русски этот человек говорил медленно, тщательно подбирая слова. Нехарактерные для афганца голубые глаза выдавали его славянское происхождение: То, что было раньше, уже не вернешь. Хочу ли я съездить домой? А зачем? Мама, наверное, умерла, а девушка моя вышла замуж и кучу детей нарожала. Да у меня и своих уже четверо, старшему скоро 10 лет… Мы по глупости в плен попали. Отмечали день рождения командира роты, пошли с приятелем пьяные ночью в кишлак ещё самогона купить, даже автоматы не взяли. Чем-то по голове нам в темноте дали, очнулся уже у душманов. Приятеля так больше и не видел. В плену было тяжело. Часто избивали в кровь, кормили через день, куски тухлятины и заплесневелого хлеба кидали на землю. К тем, кто принимал ислам, относились получше.
Через полгода этот человек решил сменить веру и стал Амануллой.
Знаешь, я сначала сделал это просто, чтобы со мной не обращались как с собакой. Все ли ислам принимали? По-разному было. У нас один парень в лагере, Лёхой звали, наотрез отказался в мусульманство перейти: ему крестик мама перед армией надела. Замучили его, забили насмерть. Так никто об этом и не узнает, что он за веру смерть принял. А ведь если правильно рассудить, Лёха же святой.
Все живущие ныне в Афгане советские пленные сменили не только Родину, но и фамилию. Так, например, Валерий Кусков с Украины получил имя Мохаммед Юсуф Хан (сейчас он, по некоторым сведениям, находится в Пакистане), а Виталий Виртанов из Владивостока — Саид Омар. Из четверых украинцев, вызволенных из афганского плена, один, Николай Выродов, вернулся в Афганистан, заявив, что не может «жить среди неверных».
Архимандрит Филипп (Жигулин): «Мусульмане — вторая по размеру религиозная община в России. Считаться с этим фактом вынуждены все. У мусульманской общины идёт формирование своих форм и методов. Мы видим, что у мусульман есть установка на прозелитизм. Ислам принимают не только русские солдаты, попав в чеченский плен. Ислам принимают жители мирных городов, молодёжь. Кроме того, даже смешанные браки, особенно если муж мусульманин, приводят к тому, что дети воспитываются в исламской традиции. Если мы не определим „правила игры“, не закрепим авторитет православия, то в исторической перспективе инициатива может быть перехвачена исламом. Да, православных ещё долгое время будет больше, и они будут заметнее в силу своего исторического и культурного багажа, но пассивность в отношениях с исламом может привести к угасанию интереса к православию у части молодёжи, к ограничению миссионерских возможностей православия даже на территории собственного государства, на своей канонической территории».
Мусульманин, бывший русский: «Когда приезжаешь в Стамбул, в голову ведь не приходит, что это бывший православный Константинополь… Все видят, что за последние десять лет при невероятной активности Патриархии, которой покровительствуют власти, Россия не стала христианской… Когда мусульман в России будет большинство, не придётся ничего навязывать, все придёт само: партии, фракция в парламенте и полумесяцы над Кремлем…»
Ссылки:
[1] http://rus-obraz.net/magazine/4
[2] http://rus-obraz.net/magazine/sections/islam